– Так и знал, что это не более чем сказки, как и все остальное, что я слышал о вашем крае.
Аврора раздраженно хмыкнула.
– Если думаешь, что можешь меня так легко спровоцировать, спешу тебя огорчить. Твои старые приемы уже не работают, душа моя, – сказала она, подражая тону мужа, и встала с места, чтобы вернуться в спальню.
Она знала, что подобные игры равносильны танцам над обрывом."
"– Помнится, в один погожий денек в конце марта, – вкрадчиво произнес Рэндалл, – кое-кто проиграл мне желание.
Сердце Авроры замерло. Она медленно обернулась. Рэндалл сверлил ее нахальным взглядом. Из-за пламени в камине его кожа казалась красной, а глаза светились стальным блеском. Он улыбался своей хищной улыбкой, обнажавшей заостренные клыки, напоминая Авроре прекрасного демона.
– И это твое желание? Сыграть в дурацкую игру? – дрогнувшим голосом спросила она.
– Да, душа моя, – чуть ли не пропел Рэндалл.
Аврора разозлилась. Что он о себе возомнил? Думает напугать ее какой-то глупой игрой? Ну уж нет! Она подошла к камину, снова уселась на ковер напротив мужа и, плюнув на ладонь, протянула ему руку.
Рэндалл в недоумении уставился на нее.
– Какие утонченные манеры. У женщин севера плевки имеют некое сакральное значение?
– Боишься замарать свои нежные ручки, южный принц? Можешь принести кинжал, и мы скрепим клятву кровью. – Аврора упрямо держала руку перед собой.
Рэндалл покачал головой и неожиданно для Авроры тоже плюнул на свою ладонь.
– Клянусь говорить только правду и ничего, кроме правды! – И, прежде чем пожать ее ладонь, он нежно провел по ней пальцами.
У Авроры засосало под ложечкой.
Эта игра определенно не сулила ей ничего хорошего.
Рэндалл зажег трубку, блаженно пуская дымные колечки, запрокинув голову на сиденье мягкого кресла.
– Душа моя, я весь в ожидании вопроса, – сказал он после очередной затяжки.
– Итак, твоя мама, она была фавориткой?
Рэндалл нахмурился и отвернулся к камину.
– Нет, Аврора.
Она не была фавориткой и никогда бы ей не стала. И… – Он посмотрел на нее с грустью в глазах. – Аврора, когда-нибудь я расскажу тебе о маме, но, пожалуйста… дай мне время.
Аврора сглотнула ком в горле. Как много скорби и боли в его голосе.
– Хорошо, Рэндалл. Теперь твоя очередь.
Он прокашлялся и размял шею. Натянув небрежную улыбку, спросил:
– Душа моя, поведай мне о поступке, за который тебе стыдно.
Аврора, нахмурившись, задумалась.
