С малых лет Рэндалл слышал об этом и уже привык жить с чувством ответственности, которая тяжелым грузом давила на плечи. Но ему было плевать на титул, земли и даже на людей Ардена. Ничто из этого не имело значения, когда единственный человек, которого он любил больше жизни, на протяжении двенадцати лет медленно умирал по его вине.
– Это все я, – едва слышно произнес он, но мама услышала.
– Рэндалл, я могу просить тебя кое о чем?
– Конечно, мама…
Виктория притянула сына к себе за шею, оставляя между ними несколько сантиметров.
В такой близи Рэндаллу казалось, что он может видеть сквозь прозрачную сухую кожу матери кости черепа. Ему стало страшно. Он отчетливо видел, как из серой глубины ее глаз на него смотрит сама смерть.
– Запомни, сынок, ты ни в чем не виноват. Пообещай мне, что избавишься от чувства вины и не будешь разрушать себя. Пообещай!
Рэндалл не знал, сможет ли выполнить это обещание, но он постарается.
Ради нее."
"– Обещаю, мама. – Слезы текли по его щекам, но он уже не обращал на них внимания.
Осознание безнадежности сломило его и лишило последних сил.
– Я люблю тебя, люблю больше жизни, Рэндалл. А теперь позови дедушку и тетю, я хочу попрощаться…
* * *Пальцы сводило судорогой от напряжения. Они до боли сжимали карандаш и с остервенением выводили одни и те же слова, раз за разом.
Рэндалл сидел на полу у камина. Ему было нестерпимо жарко, по оголенной спине уже скатывались капельки пота, но он упрямо продолжал сидеть в опасной близости от огня и беспрерывно писал. Когда на бумаге не осталось свободного места, он устало выдохнул и расправил затекшую спину.
И только сейчас вчитался в слова, которыми исписал весь лист:
«Ты ни в чем не виноват».
Одна и та же фраза повторялась сотни раз и заполнила все пространство желтой пергаментной бумаги.
– Дьявол, – громко выругался Рэндалл и со злостью вырвал страницу из этюдника. Разорвав ее на мелкие кусочки, он швырнул бумагу в огонь.
Вот что душило его. Вот что заставило демона бесноваться в груди и жаждать крови.
Не равнодушие отца, а отправляющее разум и сердце чувство вины.
Рэндалл не сдержал данное матери слово. Когда она испустила свой последний вздох, а на лице появилась смиренная улыбка, будто леди Виктория была рада смерти, Рэндалл понял – он не сможет простить себе этого. Никогда.
И эта всепоглощающая вина была любимой пищей для демона. Он с упоением вгрызался в мягкую плоть его сердца, с хищной жадностью тянул горячую кровь, приправленную горечью вины и сожаления.
