Он обрек совершенно молодую девочку на жизнь с тем, кто ей противен. Снова накормил досыта внутреннего демона своей плотью.
Он уставился на свой набросок. Даже рисование не смогло отвлечь его от ноющей боли в груди. Рэндалл потянулся за лежащей на кресле рубашкой, чтобы одеться и отправиться на тренировочную арену, как дверь спальни снова отворилась. Его рука так и замерла, коснувшись ткани рубашки.
Аврора подошла к нему и уселась на пол напротив камина.
– С приездом.
Он повернул голову и с интересом осмотрел ее с ног до головы.
Аврора переоделась в тонкое синее платье со шнуровкой на груди.
– Спасибо.
Аврора долго смотрела себе под ноги, пока, в конце концов, не решилась поднять глаза на Рэндалла. Он пытался распознать в них злость или отвращение, но видел лишь смущение, растерянность и печаль.
– Как прошла поездка?"
"Рэндалл был в замешательстве. Он ждал очередной порции оскорблений и гневных обвинительных речей. Так какого дьявола она ведет с ним светские беседы как ни в чем не бывало?
– Без происшествий, – будничным тоном сказал Рэндалл и опустил взгляд.
Аврора заметила этюдник в его руках.
– Ты рисуешь? – с удивлением спросила она.
– Да, – коротко ответил Рэндалл, захлопнув этюдник. – Но показывать свои художества не буду, не проси.
– Я и не собиралась, – обиженно сказала Аврора и отвернулась к камину.
Близость Авроры напрягала. Он не знал, как вести себя с ней после того разговора, и это выбивало из колеи. Но виду он, конечно, не подавал. Внешне Рэндалл выглядел совершенно спокойным и равнодушным, несмотря на лютые беснования демона в ледяной клетке.
Он открыл было рот, чтобы извиниться за недавнюю грубость, но она его опередила.
– Рэндалл, прости меня.
В камине громко треснуло горящее полено. Даже огонь изумился словам северной княжны.
– За что простить, Аврора?
Ее щеки мгновенно залил румянец, но она упрямо смотрела Рэндаллу в глаза.
– За то, что назвала тебя мерзким бастардом.
Рэндалл нахмурился. Что произошло с его несносной вредной женой за время его отсутствия? Всего за неделю она успела избавиться от предрассудков, вбиваемых ее народу веками?
– Аврора, почему ты извиняешься за правду? Я и есть мерзкий бастард.
И я это осознаю. – Рэндалл вонзился в нее тяжелым взглядом. – Просто не позволяю другим говорить так о себе.
– Нет, – Аврора тяжело вздохнула, будто набираясь смелости, чтобы продолжить. – Ты не мерзкий.
Рэндалл замер. Почувствовал, как острые когти впиваются в его сердце.
Ее губы нервно подрагивали.
