Его сердце трепыхнулось от волнения.
– Что? Этого коня я купил в подарок на свадьбу лорду Пейну.
– Уилл мне все уши прожужжал. Он уверен, что ты подаришь его мальчишке.
– Мари, ты в своем уме? Я не собираюсь делать бастарду такие подарки. Самый большой подарок он уже получил – земли Ардена.
Сердце Рэндалла покрылось толстой коркой льда, сковав внутри надежду на признание и любовь отца.
– Алан, он твой сын…
– Нет, Мари. Он – наказание за все мои грехи.
В тот день Рэндалл похоронил в ледяном плену мальчишку, который после потери матери надеялся обрести отца.
Мальчик переродился в жестокого демона. Жил глубоко в сердце и был смиренным пленником тюрьмы, которая сдерживала гнев, ярость и обиду Рэндалла, не давая ему сойти с ума от боли. А демон всегда напоминал о своем незримом присутствии и никогда не позволял забыть, кем был Рэндалл на самом деле – проклятым бастардом, не заслуживающим чьей-то любви.
9 лет назад…"
"Бледная, тонкая как пергамент кожа обтягивала кости матери так, что Рэндалл мог разглядеть каждую вену на ее руках.
Под ее глазами залегли темные круги, а обсохшие, испещренные маленькими ранками губы уже давно утратили алый оттенок. Ключицы выпирали сквозь тонкую ткань сорочки, подчеркивая и без того болезненную худобу.
Рэндалл дрожащей рукой провел по сухим волосам матери и поправил жиденькую косу. А ведь когда-то густые роскошные кудри леди Виктории были предметом зависти многих женщин.
Покои матери были наполнены солнечным светом, но никакое солнце не могло одолеть царящий мрачный холод – холод приближавшейся смерти.
Все здесь пропиталось хворью. Терпкий запах болеутоляющих настоек въелся в мебель и стены и раздирал нос и горло при каждом вздохе. Рэндалл сидел у изголовья кровати. Это место за последние месяцы стало для него единственным уголком света в огромном замке – и пыточной камерой тоже.
Он наблюдал, как с каждым днем матери становилось хуже. Из-за болезни, которая настигла ее сразу после родов, высасывала все силы и стремительно приближала тот день, когда он потеряет маму навсегда.
– Сынок, – хриплым шепотом прошелестела Виктория.
– Да, мама, я здесь. – Рэндалл наклонился ближе и погладил рукой ее лицо.
Мама слегка приподняла уголки губ и накрыла его руку ладонью. Она была ледяной.
– Сынок, – более живо произнесла она, словно прикосновение к сыну придало сил. – Что тебя тревожит, мальчик мой?
Рэндалл тяжело сглотнул и стиснул зубы, чтобы сдержать непрошеные слезы, которые плотной пеленой заволокли глаза.
