– Не смей трогать Марусю! Я сто раз тебе говорил…
– Ну чего ей не хватает?! Таким, как она, только мечтать о мужчине с твоим достатком! Если бы не ты, жила бы с каким-нибудь алкашом, который бы поколачивал ее! Жила бы с тобой и радовалась, что ухватила…
– Достаточно! Я просил тебя не говорить подобного о Мусе! И я завтра же начинаю оформление развода. Я больше не намерен слушаться тебя. У меня дочь, любимая женщина. И я хочу быть с ними на законных основаниях! Уже то, что Муся в этом доме, готова терпеть всё…
– И что же она терпит?! Живет себе припеваючи, при всех удобствах! О таком только мечтать можно! – не сдавалась упрямая бабка.
– Господи! Да хватит об этих чертовых деньгах! Сколько можно, бабушка?! Неужели для тебя всё измеряется ими?! Почему ты такая?! – чувствуя, как закружилась голова, воскликнул я. – Ты просто… – не смог договорить я от охватившей меня слабости.
– Глебушка! Что с тобой?!
Не понимая, почему вдруг забеспокоилась бабушка и начала суетиться вокруг меня, я попытался встать, но вновь почувствовал головокружение.
– Валентин! – побежав к двери, закричала бабушка. – Сейчас, мой хороший, сейчас! – причитала она, вернувшись ко мне обратно и помогая улечься на диван. Она прижала что-то к моему носу, говоря что-то, что доносилось словно сквозь дымку и оставалось непонятым моим мозгом.
– Что произошло?! – услышал я восклицание Маруси. – Господи, Глеб, у тебя кровь! Не двигайся! – когда я попытался встать, прижала она меня за плечи к дивану.
– Я… в порядке… – ненавидя себя за слабость, попытался я сказать."
"– Вижу я, в каком ты в порядке! Тсс… Не разговаривай, мой хороший. Врач сейчас приедет. – Она сменила, как оказалось, платок у моего носа. – Что вы ему сказали?! – зло кинула она в сторону бабушки, и та, к моему глубочайшему удивлению, промолчала, лишь виновато заламывая руки.
– Бабушка, не волнуйся, я в порядке, – глубоко вздохнул я, чувствуя, что голова потихоньку перестает кружиться.
– Не надо врача.
– Вот еще! Ты после тяжелой травмы! Теперь еще и кровь носом пошла! – не стала слушать меня Муся, придерживая у носа платок и нежно поглаживая меня по голове. Она всегда так делала, когда я болел.
– Прости меня, Глебушка, я не хотела… – раздался очередной всхлип бабули, которая никогда не выдавала своих истинных чувств.
