Малышка сначала застыла, а потом, позабавленная, тихонько захихикала.
– Ругать его нужно, а не хихикать, хулиганка! – зарычала Муся, ловко перелезая через меня и хватая дочь.
– Я-я-я-а-а-а! – запротестовала тут же мелкая, но Муся была непреклонна, с притворным рычанием поднимая ее на вытянутых руках.
– Хулиганкой растешь, да? Р-р-р! – куснула она ее за живот, отчего Василиса неудержимо захохотала, дрыгая конечностями. Слава богу, дочка отвлекла на себя всё внимание Маруси, тем самым спасая меня от дальнейших нотаций.
– Мусь, а бабушка… Она какая-то другая, – не зная, с кем еще поделиться, начал я говорить о не дающем мне покоя вопросе.
– Другая? – опуская дочь к себе на грудь и поглаживая по спинке, переспросила она.
– Ну да. Она так остро отреагировала на произошедшее, чуть ли не плакала. Обычно она куда более сдержанна. И, честно говоря, я не думал, что она так переживает обо мне, – проговорил я.
– Ты ее внук. О ком ей переживать, если не о тебе? – в недоумении спросила Маруся.
Я мог понять ее реакцию, ведь любой нормальный человек подумал бы так же.
Только вот моя бабушка ни о ком не волновалась кроме своей любимой крестницы, которую даже назвали в ее честь. Когда Лена попала в ту злосчастную аварию, бабушка только и делала, что обвиняла меня и проводила все дни напролет в больнице. Она отказывалась верить моим словам, всегда оставаясь ей верной и считая непогрешимой.
Лена в представлении бабушки была ангелом во плоти, неспособной ни на один плохой поступок. Хотя и водились за ней грешки, о которых бабушка даже не подозревала.
Раньше мне было обидно, но со временем я научился игнорировать это, ведь ничего изменить всё равно не в силах.
– …она ужасно перепугалась после твоего падения, – продолжала меж тем Маруся.
– Мусь, а ты ездила к родителям? – задал я пришедший внезапно в голову вопрос."
"Она тут же напряглась, как всегда бывало, когда заходила речь о ее семье. Это была больная тема, но я хотел знать, нашла ли она в себе силы простить их.
– Нет. И не собираюсь, – жестко ответила Маруся, прикрывая глаза и целуя дочку в макушку.
– Сейчас, когда я сама стала матерью, я еще больше зла, Глеб. Я готова умереть ради благополучия дочери, а им было наплевать! Уверена, они и не помнят о том, что я когда-то была у них.
Я прекрасно понимал ее. Но я также знал, что она хотела бы всё исправить, хотела бы их любви… Как и я в свое время хотел любви бабушки, которую она дарила Лене. Я ведь мог послать Лену с ее беременностью и не жениться на ней.
