Елена привстала над ним, перекинула голую ногу через его живот и аккуратно села верхом, насаживаясь на его восставший член. Через несколько минут Варяг ощутил сладостный шквал внизу живота и глухо застонал от мучительно приятной разрядки. Елена мягко, как кошка, стараясь не зацепить его раны, сползла с него, улеглась рядышком и зашептала на ухо:
– Тебе хорошо было, милый мой?
Он посмотрел в ее сияющие глаза и только сказал:
– А дед говорил: ты – девушка. – Елена улыбнулась:
– Это он всем так говорит. А ему откуда знать? Я многое в жизни перепробовала.
Но вот такого, как ты, встречаю впервые. А так хотелось встретить сильного, мужественного, все понимающего мужчину! – Варяг слушал молча, поглаживая ее по спине. Елена сползла пониже, положила голову на плечо Владиславу, обвив его грудь горячей рукой.
– Хотела. Давно уже хотела. Но все как-то Бог сводил с хилыми, неуверенными в себе, ну точно как дети малые. А ты настоящий…
Ее пальцы побежали по вспотевшей коже груди, добрались до синего абриса татуировки, хорошо просматривавшейся в лунном свете.
– Ты кто, Владислав?
Он провел загрубевшей ладонью по ее волосам, скользнул по щеке.
– Да что ж вы меня с дедом пытаете-то? Владислав Костиков я. Из Самары. В лесу заблудился.
Она приподнялась в кровати. Лунный свет упал на ее обнаженное плечо и заиграл таинственными бликами на коже.
– Понимаешь, Владислав… Костиков. И я, и дедушка видели эту твою татуировку. Дед мне сказал, что это воровская наколка. Он знает…
Варяг сглотнул слюну.
Его охватило странное чувство: ему почему-то очень не хотелось врать этой милой, искренней женщине, которая неделю выхаживала его, быть может, от смерти спасла. Но и выкладывать ей все, что у него на душе накопилось, он тоже не мог.
– Ты знаешь, я тебе одно могу сказать, – начал он глухо. – Я не из Екатеринбурга пришел. Но я действительно в лесу заплутал. И меня действительно рысь порвала, потом я еще с какими-то бродягами сцепился – они меня чуть не порезали. Я защищался, как мог.
Кажется, в драке кого-то сам пырнул ножом, а потом еле ноги унес. Это правда. Но больше я тебе сказать ничего не могу. Извини, Елена. – Он закрыл глаза. – А теперь прошу тебя, уходи. Мне надо одному побыть.
Она надела длинную рубашку и выскочила из комнаты.
Наутро ни он, ни она ни взглядом, ни словом не дали деду Потапу повода для тревожных догадок.
Варяг впервые за неделю своего пребывания здесь поднялся с кровати и вышел на свежий воздух.
