Накормить – если голодный, выходить – если больной, и помочь перебраться на «большую землю». Потап не задавал лишних вопросов: раз надо – значит, надо.
Это и была самая главная тайна, которую он свято хранил в своей душе и никого в нее не посвящал. Лишь Богу на небесах было ведомо, что Потап уже многие годы был вроде как тайным связным, а его скит – перевалочным пунктом для скрывающихся от властей беглых заключенных. Потом, видно, слух об отце Потапе прошел по северному уральскому и сибирскому «телеграфу», и к Потапу за милостью начали обращаться старики воры из укромных сибирских колоний.
Многолетнюю связь поддерживал с ним, между прочим, и старый Мулла, который вот и на этот раз прислал ксиву с просьбицей смиренной. Но, видать, пропал человек Муллы – так и не пришел. Может, что не заладилось с побегом. Теперь надо было брести к Голой скале и проверять тайник: если лежит он нетронутый, то и водочку, и особенно пистолет оттуда надо было вынимать – пригодятся. Потап никогда не раскаивался в начатом им деле, полагая, что творит Божье милосердие и исполняет свой священский долг.
Вопросами он своих редких гостей не пытал, в душу не лез. Вот только когда узнавал загодя, что ожидается пришлый, старался Елену удалить из леса, отправлял в город за покупками. Не хотелось Потапу, чтобы она встречалась с его гостями.
Он до сих пор жалел, что нашел в лесу непонятного мужчину вместе с Еленой. Оставалось уповать на Божью милость – авось до лиха не доведет Леночку эта встреча.
Потап присел на лавку напротив койки и встретился взглядом с больным.
– Так может, расскажешь все же, мил человек, кто ты и откуда, куда путь держишь? – с улыбкой спросил старик.
Варяг улыбнулся в ответ.
– Ты, отец, прямо как из старой русской сказки. Кажется, вот-вот дверь откроется и въедет баба-яга в ступе.
Старик улыбался и молчал выжидательно.
– Ладно, стало быть, зовут меня Владислав… Костиков. Хочешь – верь, хочешь – нет, а я заблудился в ваших лесах. Я сам из Куйбышева. По-нынешнему, значит, из Самары.
Приехал в Северный Городок к старому знакомому. Вывез он меня в лес на субботу и воскресенье, а я, дурак, в чащу один ушел. Ну и заплутал. А потом меня еще рысь порвала, как жив остался – не знаю.
Потап хитро глядел на больного.
– Что ж, Владислав Костиков, ладно. А я Потап. Или отец Потап, как хочешь называй.
– А отчество как?
– Да не надо по отчеству, столько живу на свете, а все не привык к отчеству. Люди уже давно кличут отцом Потапом. Я священник.
