Как же бесит! Плевать ему на то, что чувствую я!
– А вот теперь поговорим, – Денис стягивает свою куртку.
– Ну надо же! – всплескиваю я руками. – Теперь ты решил поговорить? А до этого слов для меня у тебя не было? Даже если у меня нет права голоса в рамках нашего договора, то спешу напомнить, что он не включал в себя никаких Михаилов! И если ты собирался приятно провести время с Ольгой, зачем здесь я? Или надо вам свечку подержать для остроты ощущений? Ну так у рогатого мужа, мне кажется, должно быть на это исключительное право!
– Миша свое получит, – деловито вытряхивая меня из пальто, спокойно отвечает Гордеев.
– Получит? – у меня снова выступают слезы. – Ты хоть представляешь, что я почувствовала? А если бы он…
Губы Дениса, стаскивающего с меня сапоги, сжимаются.
– Я не хочу здесь оставаться, – закрываю я лицо руками. – Этот все мерзко.
– Мы уедем, – обещает он.
Ни извинений, ни оправданий. Просто обещает, что мы уедем.
Ну разумеется. Кто я, чтобы передо мной извиняться?
И что? Он сейчас скажет раздвинуть ноги или обслужить его? Зачем он затащил меня в спальню?
И Ольга, наверное, греет ухо у замочной скважины.
Наслаждается моей истерикой. Я жду, что сейчас Гордеев будет снимать с меня свитер, и готовлюсь сопротивляться. Ну как сопротивляться… Помогать ему в этом я точно не стану.
Однако, внезапно я чувствую тяжесть одеяла, упавшего мне на плечи. Отнимаю руки от лица и вижу, что Денис стоит у раскрытого шкафа и достает оттуда уже подушки.
Швырнув их на постель, он возвращается ко мне и садится рядом. Спиннывает ботинки и, облапив меня прямо поверх одеяла, заваливается на кровать вместе со мной.
От удивления хлопаю пекущими от слез глазами.
Гордеев подтаскивает меня повыше и прижимает к себе крепче.
– Ты не пойдешь к Ольге? – проклиная себя за сдавленный голос, спрашиваю я.
– Ты зря ревнуешь.
– Я не ревную.
– Хорошо, зря «не ревнуешь», – бубнит Денис мне куда-то в шею.
– Оля меня не интересует.
– Но я видела, как вы целовались, – закусываю я губу, понимая, что этой фразой как раз выдаю себя с головой. Себя и отрицаемую мной ревность.
Вздохнув, как будто я пытаю его калеными клещами, Гордеев соизволяет объяснить:
– Ольга устроила сцену, что Мишка с ней плохо обращается, а потом повесилась мне на шею.
Мне кажется вполне в ее духе, но…
– И что? Ты не смог отбиться? – ехидно спрашиваю я.
