Приподнявшись, он слегка прикасается своими губами к моим и будто чего-то ждет, заглядывая мне в глаза.
И это все? Ольгу он целовал не так!
Разозлившись, я прикусываю его нижнюю губу. И это срывает Денису крышу.
Глава 26
На меня обрушивается шквал. Шторм в десять баллов.
Чтобы не утонуть, чтобы удержаться на плаву, я, с трудом выпутав руки из одеяла, цепляюсь плечи Дениса, впиваясь короткими ногтями в черную водолазку. Мне не хватает воздуха, и я пью его дыхание.
Мыслей нет. Жадный поцелуй лишает меня способности соображать.
Остается только желание ответить, передать, что я чувствую сейчас. Я не должна захлебнуться в этих эмоциях одна. Я падаю на дно пучины, и я утяну Гордеева за собой.
Я не помню сейчас, что у меня почти нет опыта, что мне не нравится проявлять инициативу. Потребность присвоить этого мужчину, заставить его желать меня настолько сильна, что не оставляет места для ложного смущения и наигранного целомудрия.
Мне нравится, как Денис подминает меня под себя.
Нравится ощущать тяжесть его тела.
Нравится, что его горячая сухая ладонь пробирается под вязанный свитерок, гладит подрагивающий от его прикосновений живот и требовательно сжимает грудь.
Мне плевать, что проклюнувшаяся жесткая щетина раздражает кожу.
Лишь бы не останавливался, лишь продолжал так целовать, будто мы последние люди на этой планете, и завтра мир исчезнет.
Горячо. Жарко. Невыносимо.
Я сцарапываю водолазку Дениса, собирая ее в гармошку, стремясь ощутить под руками жар горячей плотной кожи.
Оторвавшись от поцелуев, Гордеев приподнимается и стаскивает водолазку совсем, забрасывая ее куда-то в сторону.
Он смотрит на меня как на долгожданный десерт, как на желанный приз. Поволока в его глазах подсказывает мне, что он уже предвкушает все, что нам предстоит, и ничто его не остановит. Он уже там, мыслями он во мне, и сейчас Денис оттягивает момент не ради меня, он наслаждается тем, как я горю.
А я пылаю.
Я смотрю на идеальное мускулистое тело, украшенное татуировками и шрамами, на плоский живот в кубиках пресса, напряженные мышцы которого уходят под пояс джинсов.
Ткань в паху натягивается внушительным бугром.
У меня во рту становится сухо.
Я знаю, как он умеет. Я помню, как короткими и быстрыми толчками он довел меня до взрыва.
Но сейчас Денис не так хладнокровен, и я предчувствую страстный секс, в котором не будет места расчету, и белые простыни покраснеют от стыда.
Я поднимаюсь и, не утерпев, целую его в живот.
