Но Гордеева не устраивают мои попытки отползти. Он прет на меня, пока я задом не упираюсь в лестницу детской горки. Нависая надо мной, Ящер развивает свою мысль:
– Ты забыла, но я напомню: я своим не делюсь, – его рука преграждает мне путь к побегу, я оказываюсь заперта между железками и его телом.
– Я не твоя! – пищу я, но звучит крайне неубедительно. – У тебя нет на меня никаких прав.
Чего врать? Ревность Гордеева мне льстит.
Но это не значит, что я позволю ему вмешиваться в мою жизнь!
– Есть, Ксюша. Есть, – он склоняется ко мне, но ему мешает букет.
Денис недолго думая отбирает у меня цветы, стебли послушно выскальзывают из ослабевших от волнения пальцев.
Закинув их на горку, он прижимается ко мне так плотно, что, несмотря на разделяющие нас слои одежды, я смущаюсь, настолько его движение откровенное, собственническое.
– У меня есть все права. И спрашивать разрешения я не буду.
– Ты слишком самоуверен, у меня есть свои желания, и я…
– Отлично. Поговорим о твоих желаниях, – соглашается Гордеев, но в его голосе слышится непоколебимость.
– Ты сейчас ведешь себя глупо и вопреки тем самым желаниям, о которых говоришь. Я тебе нравлюсь, Ксюш. Это знаешь ты, это знаю я, об этом кричит твое тело, из-за этого все твои обиды…
Я вспыхиваю. Он прав, ну и что? Да, нравится! Нравится – не то слово! Совершенно не подходящее! И теперь я должна молча со всем соглашаться?
– Мои чувства, какими бы они ни были, – разъяренно шиплю я, – это еще не все! И я никогда не пойду на односторонние зависимые отношения!
Меня раздирает от желания задать вопрос: «А ты? Насколько тебе нравлюсь я?».
Ежу понятно, в кровати я его устраиваю. Но ведь меня в любой момент сможет заменить другая!
– Ты сейчас притворяешься? – глаза Дениса сужаются. – Тебе мало того, что я могу дать?"
"Непонятно с чего беленится он. Я хлопаю глазами. Это он о чем? О цацках? О шмотках? Анальной пробке? Мне кольцо надо, придурок! Или хотя бы признание в любви! Никуда я с этой эгоистичной козлиной не поеду! У меня здесь своя жизнь! Семья, учеба, друзья!
Упрямо выставляю вперед подбородок.
– Ничего мне не надо.
– Значит, я сам решу, что у тебя будет, – психует Гордеев.
Ящер хватает меня за руку и волочет обратно к дому на такой скорости, что я через шаг спотыкаюсь.
– Отпусти меня, – пытаюсь упираться. – Меня ждут!
– Хрен тебе. Он уже уехал. Не дурак.
– Зато ты дурак! Все равно отпусти! – требую я, но мы уже возле подъезда.
– Открывай, – командует злющий Денис.
