Они до сих пор были чужими друг другу, не так ли? Несмотря на то время, которое они провели вместе за последние пару дней, что ей на самом деле было известно о нем? Его родословная? Рядом с ним или же во время телефонных разговоров у нее возникало чувство, что она знала все, что нужно… но реально, что связывало их?
Он нахмурился, опустил руки и снова начал нарезать свою пиццу.
– Не ходи туда.
– Прошу прощения?
– Я о том, куда уводят тебя твои мысли. Это место не для нас с тобой. – Он отпил вино.
– Не хочу быть грубым и читать твои мысли, но я улавливаю, что ты чувствуешь, и это отдаленность и холод. Не то, что мне нужно. Не тогда, когда это касается тебя. – Его аметистовые глаза смотрели прямо в ее. – Ты можешь доверить мне заботу о себе, Элена. Никогда не сомневайся в этом.
Глядя на него, она поверила ему на все сто процентов. Абсолютно. Безоговорочно.
– Да. Я верю тебе.
Что-то мелькнуло на его лице, но быстро исчезло.
– Хорошо. А теперь, заканчивай свой ужин и приходи к осознанию того, что моя помощь – именно то, что тебе нужно.
Вернувшись к еде, Элена медленно резала и жевала пиццу. Закончив, она положила серебряные приборы на правый край тарелки, вытерла рот и сделала глоток вина.
– Хорошо, – она взглянула на него. – Я позволю тебе помочь мне.
Когда он широко улыбнулся, потому что добился своего, она поумерила его радостное удовлетворение.
– Но на определенных условиях.
Он засмеялся.
– Ты накладываешь ограничения на подарок, предназначенный тебе самой же?
– Это не подарок.
– Она смотрела на него очень серьезно. – И только до тех пор, пока я не найду любую другую работу, а не работу моей мечты. И я хочу отплатить тебе.
Его удовлетворение слегка померкло.
– Мне не нужны твои деньги.
– И я чувствую то же самое относительно твоих. – Она сложила салфетку. – Я знаю, ты не бедствуешь, но это единственный способ для меня принять твою помощь.
Он нахмурился.
– Никаких процентов. Я не приму ни цента сверх того что дам.
– Договорились. Вытянув ладонь, она ждала.
Он выругался. Затем снова.
– Я не хочу, чтобы ты возвращали мне эти деньги.
– Настаиваю.
После того, как его рот исполнил несколько явно нецензурных движений, Ривендж протянул ей свою руку для пожатия.
– Ты неплохо умеешь торговаться, знаешь ли, – сказал он.
– Но ты уважаешь меня за это, правда ведь?
– Ну, да. И от этого я хочу увидеть тебя абсолютно обнаженной.
– Ох...
