Посмотрим, что покажут результаты, а затем решишь, что ты на самом деле должен делать.
***
Элена могла бы стоять на террасе вместе с Ривенджем еще лет двадцать, но он прошептал ей на ухо, что приготовил ужин, а мысль о том, чтобы сидеть напротив него, при свечах, была более чем заманчива.
После финального затяжного поцелуя, они вместе вошли внутрь. Элена прижималась к нему, он обнимал ее за талию, ее рука лежала на его спине, между лопаток. В пентхаусе было жарко, поэтому она сняла пальто и бросила его на один из низких черных кожаных диванов.
– Я подумал, что мы поедим на кухне, – сказал он.
Вот вам и свечи, но разве это имело значение? Пока она с ним, она сияла так, что света хватит на весь этот чертов пентхаус.
Ривендж взял ее за руку и потянул за собой через столовую и вращающуюся дверь для слуг. Кухня, очень урбанистическая и элегантная, была заставлена черным гранитом и нержавеющей сталью. На одном конце длинного обеденного стола, под навесом, лежали два набора столовых приборов, а рядом стояла пара стульев.
Горела белая свеча, пламя лениво мерцало на верхушке воскового пьедестала.
– О, пахнет фантастически. – Она скользнула на один из стульев. – Итальянская кухня. А ты говорил, что умеешь готовить только одно блюдо.
– Да, я тут вкалывал на кухне, как раб. – Ривендж эффектно повернулся к духовке и достал из нее плоский противень с...
Элена расхохоталась:
– Пицца Французский Хлеб.
– Для вас все самое лучшее.
– ДиЖиорно?
– Конечно. И я раскошелился на высшую категорию.
Думаю, ты можешь убрать из нее все, что тебе не нравится. – С помощью пары серебряных щипцов он положил кусочки пиццы на тарелки, а затем вернул противень обратно в духовку. – У меня есть красное вино.
Когда он взял бутылку и подошел к ней, Элена могла лишь смотреть на него и улыбаться.
– Знаешь, – сказал он, наполняя ее бокал, – мне нравится, как ты смотришь на меня.
Она спрятала лицо в ладонях.
– Не могу удержаться.
– И не пытайся. От этого я чувствую себя выше.
– А ты и так не маленький. – Она попыталась взять себя в руки, но ей хотелось захихикать, когда он наполнил свой бокал, поставил бутылку на стол и сел рядом с ней.
– Приступим? – сказал он, взяв нож и вилку.
– О, Боже мой, я так рада, что и ты это делаешь.
– Делаю что?"
"– Ешь пиццу ножом и вилкой. Мне было так тяжело с другими медсестрами... – она не закончила предложение. – Ну, во всяком случае, я рада, что есть кто-то, похожий на меня.
