Кажется, Влада не в себе. Она в принципе не нормальная, но сейчас на лицо истерика и шизофрения.
— Пошла вон отсюда, или я вызову полицию и заявлю на тебя за причинение вреда ребенку. У тебя пять секунд.
— Я уйду, но сначала расскажу, кто утешал Максика, пока ты дома с мужем была.
Я нахмурилась. О чем это она?
— Да-да, я о той ночи. Я была с ним. Лежала под ним. Он имя твое слышать не хотел, но рычал мое, когда кончал. — Влада приблизила ко мне лицо. Я сглотнула. — И это не первый раз: мы трахались под носом его отца много лет.
Спроси сама. Напомни, как в двадцать лет первый раз трахнул меня в доме папочки под душем. Спроси.
— Пять секунд кончились. Пошла вон, — холодно отчеканила, а внутри черная дыра разрасталась. Я думала больно было, когда Макс отказался от меня снова, не простив окончательно. Но обвинять меня, а самому утешаться в объятиях мачехи — это вообще как?! Если она не врала, а чувствовалось, что правда здесь есть, может не абсолютная, но есть, то они состояли в отношениях, давних и мерзких.
Она же жена его отца. Мерзость. Фу! Что же за мужчины меня окружали?!
— Я уйду, но запомни: я — женщина Барсова.
— Убирайся! — я уже кулаки стиснула. Давно я курам хвосты не ощипывала!
Влада фыркнула и обошла меня. Я с трудом удержалась, чтобы не броситься на нее. Сука сына моего обидела и меня оскорбила — неужели дам ей уйти с гладкой шевелюрой?! Я посмотрела на Матвея, обнимавшего Пончика, и поняла, что ему нужна мама. Вот прямо сейчас. Еще одну неадекватную он не выдержит.
— Пойдем домой, — позвала его.
Он робко помахал ребятам, которые так и стояли с открытыми ртами, и ко мне подошел. Я обняла его, и мы поднялись в квартиру. Нас ждал серьезный разговор. Матвей слишком много услышал.
— Мам, а почему эта женщина так сказала? — задал вопрос, когда мы помыли лапки Пончику.
— Пойдем, — взяла сына за руку, и мы сели на диван. — Забудь все, что услышал сейчас. Та женщина говорила глупости. Она просто злая. Как мачеха из сказки про Золушку, помнишь?
— Эта девчачья сказка, — ответил он.
— И для мелких совсем, а я взрослый уже.
— Ты взрослый… — вздохнула я. — Именно поэтому я расскажу тебя кое-что очень важное.
Я собралась волю в кулак, еще раз крепко поцеловала его в макушку и начала свою исповедь. Версию для детей, естественно.
— Ты же помнишь дядю Максима?
— Мам, ну конечно помню! — нетерпеливо воскликнул. Он не понимал еще, насколько важное открытие его ждало. Иначе сидел бы тихо, надеясь, что само как-то разрешится. Без него.
