Не удивлюсь, если и над филейной частью трудился хирург.
— Он меня отшил, представляешь?
— Все нормально? Ты какая-то возбужденная?
— Я всегда такая! — несдержанно заявила. — Гормоны колю!
Хм, интересно, для чего: проблемы со здоровьем или репродуктивную функцию запускала?
— Макс видеть меня не хочет, уволил из компании… Не пойму, что он нашел в твоей жене?! Не сильно моложе меня и уж точно не красивей!
Ну с этим я поспорил бы! У Дины красота свежая и нежная, не хищная и перезрелая, как у этой горе-соблазнительницы.
Трахнуть можно, конечно, член встанет, но неохота. У меня, привыкшего вести активную половую жизнь, секса не было уже дней десять, и то в паху полный штиль.
— Ты что, реально не поняла еще? — пора закидывать удочку.
— Что? — Влада перестала наворачивать круги и впилась в меня взглядом. — О чем ты?
— Они встречались раньше. Давняя история. Еще до нашего брака.
— Так-так… Бывшая любовь, значит. А почему разошлись?
— Не знаю, — плечами пожал. — Они сейчас вместе: Барсов, Дина и их сын.
Такого даже я не ожидал! Влада рванула ко мне и за грудки схватила:
— Что?! — презрительно губы скривила. — Что ты сказал?
— Ты слышала, — и грубо стряхнул ее. — У твоего пасынка есть сын: красивый, здоровый десятилетий мальчик. Наследник.
Я никогда не был склонен к театральщине, но нахлынуло на меня. Внутреннее напряжение нашло достаточно оригинальный выход.
— Ты врешь! У Максима нет детей! Это ты вместе со своей прошмандовкой женой придумал! Ты врач! Ты организуешь ДНК! Но я вас выведу на чистую воду!
Я рассмеялся, громко, заливисто.
На мгновение стало даже жаль Барсова. Эта ебанашка способна устроить апокалипсис местного масштаба. Дине, увы, тоже придется столкнуться с ненормальной мачехой, но она должна знать, что за семья Барсовы.
— Я стоматолог, а не генетик, — ответил, отсмеявшись. — Удачи, Влада.
— Да пошел ты! — и запустила в меня рамкой с черно-белым снимком себя любимой. Когда уходил, услышал, как звонит какому-то Саше.
"
"Поздним вечером я все же добрался домой. Усталый, высосанный до капли. Физически еще куда ни шло, а морально просто ноль. Как бы ни хорохорился и ни бравировал, но разлад (развод даже произносить не хотел!) с Диной давался тяжело. Она мое сердце и огромный пласт жизни, который если отдирать, то с мясом, по-живому, никакой анестезии. А без сердца как жить вообще? Я не знал. Наверное, никак.
Двери лифта открылись, и я вышел.
