Нет, ну а что на правду обижаться?!
Уж не знаю, к каким выводам пришла ее головушка, но каждый новый день Влада приходила ко мне и жаловалась на Дину. Не на само агентство, ведь она не одна на нас работала, а именно на хозяйку. Говорила, что Савина ничего не делает и любезно подсовывала якобы свои результаты. И в детский дом, над которым шефствовала компания, съездила; с поставщиками договорилась, рекламный слоган придумала и даже в телике наша реклама будет. И все Владушка Барсова организовала!
Что мне это давало помимо, конечно же, каждодневных facepalm.
Я регулярно созванивался и встречался с Диной. Если бы только Влада знала, как удачно играла за мою команду!
— Я уже отчиталась перед Владой Степановной, — сказала Дина, когда помог ей устроиться в кресле.
— Я уже в курсе, — не сдержал усмешку. Дюймовочка тоже улыбнулась. Неловкость между нами плавно перетекла в понимание. Нам ведь может быть очень хорошо вместе, но пока просто комфортно.
— Максим, транш от «Астронефти» пришел.
У нас изменились условия контракта?
— Это компенсация за моральный ущерб. Тебе мою мачеху выносить приходится.
— Бывало и похуже, — пожала плечами. — Не делай так больше… Это может быть понято превратно.
— Кем? — тихо спросил, случайно пальцами ее ладони коснувшись. Дина просто смотрела, но руки не отдернула. Мы оба чувствовали это: можно сопротивляться внешним раздражителям, вызовам и соблазнам, но отвергать то, что уже внутри тебя самого, практически невозможно. Мы уже месяц кружили вокруг костра из наших желаний.
Лед между нами треснул, обнажив пламя, обжигающее и манящее. — Спасибо, что согласилась пообедать со мной.
— Я могу отказать мужчине, но не заказчику.
Я только улыбнулся, потакая ее самообману. Мы не обнимались, не целовались, но наши руки даже сейчас дрожали в едва сдерживаемой страсти. Мы занимались любовью глазами, дыханием и душой. Можно было чуть надавить, и Дина Савина снова стала бы моей Дюймовочкой. Но я не хотел так. Мне все-таки неприятна унизительная роль любовника.
Хочу, чтобы сама ко мне пришла, признала, что наши чувства живы, отдала мне то, что так жаждал получить. Что искал много лет в других женщинах, но так и не нашел."
"Телефон разорвал нашу безмолвную кричащую близость. Блядь. Он. Три буквы «муж» и снимок на экране. Я не имел морального права ревновать, но не мог спокойно реагировать. Нет, внешне я был невозмутим. Внутренне — взрывался, как гребаный Везувий.
