Подозрительным «макияжем» занимался явно не Арс. Значит, какая-то из его баб? Незаменимая Ирэн? Как он вообще посмел припереться ко мне после нее.
- Упал, - отводит взгляд.
- Правду, Арс!
- Это семейная тайна, и она умрет вместе со мной, - бурчит, касаясь носа костяшками пальцев.
- Приятно было пообщаться, Арсений Геннадьевич, но мне пора, - произношу холодно, хотя внутри все кипит. Я устала от его лжи, шуток и отговорок. - У меня посадка заканчивается.
Разворачиваюсь, чтобы вернуться к своему гейту, но Арс шустро обходит меня и становится напротив, преграждая путь.
Дотронуться не решается, а наоборот, прячет руки в карманы. Видимо, у меня на лбу светится бегущая строка: «Не влезай! Убьет!»
- Подожди… Я получил заслуженно.
Несколько слов – и минута молчания, словно он прикрывает кого-то. Всматриваюсь в его глаза, и вдруг на меня снисходит озарение.
- Ярик выполнил обещание? И заодно сдал меня… - срываюсь на сиплый шепот. Злость сменяется разочарованием. - Никому нельзя верить.
Арс неожиданно оседает на истоптанный, пыльный пол аэропорта.
Сгорбившись, облокачивается о колено, а свободной рукой хлопает себя по карманам. Опять свою таблетницу потерял?
Вспоминаю, как он глотал горстями непонятные лекарства, и сердце неприятно щемит.
- Тебе плохо?
Растерянно протягиваю к нему руку, невесомо касаюсь пальцами взъерошенной макушки – и не замечаю, как запястье оказывается в цепкой хватке его горячих ладоней, как в наручниках.
- Выходи за меня, - выпаливает он на одном дыхании и, не дожидаясь согласия, лихорадочно накручивает кольцо мне на палец, как гайку на болт.
- Теперь по-настоящему.
- Мне надоели твои игры, - отдергиваю кисть, но он успевает выполнить задуманное.
За доли секунды я оказалась окольцована - и теперь удивленно изучаю знакомый бриллиант в изящной оправе. Протягиваю ладонь к свету, а Арс вкладывает в нее кулон и цепочку из комплекта. Он всё сохранил…
- Я серьёзно. Если согласишься.… - поднимается с колен, прижимая мой стиснутый кулак к своей груди, - мы оба выиграем.
Обещаю…
- Как же аборт? – прищуриваюсь.
Перед глазами всплывает его каменное лицо, а в голове на повторе крутится жесткая фраза: «Ты знаешь, что с этим делать».
На эмоциях толкаю его локтем, прохожусь по боку цветами, которые некуда деть, а выбросить жалко. Хочу высвободиться, но Высоцкий ближе притягивает меня к себе и обнимает. Хризантемы между нашими телами молят о пощаде, осыпаясь нежными лепестками к ногам.
