Никому не понять, какой это кайф, когда над ухом убаюкивающе жужжит разъяренная Булочка, впивается ногтями в ладонь, покоящуюся на её пышном бедре, но при этом позволяет ласкать и целовать её в промежутках между обиженным шипением.
- Арс, почему у тебя воняет, как в кунсткамере? – приглушенно тянет Слава, будто зажала нос пальцами. Не снимая верхнюю одежду, бредет дальше по коридору. На запах. – Надеюсь, там нет заспиртованных органов в банках?
Опять недовольна. Какая прелесть.…
Щёлкает выключатель, а вместе с ним – тумблер в моем мозгу.
Чёрт, я же не успел убраться! Не до этого было – в аэропорт спешил.
- Стой! – спохватившись, ловлю ее на пороге зала – главного логова греха и порока. – Не надо туда…
Разумеется, она не слушается. Выкручивается из моей хватки, заходит в комнату, окидывает растерянным взглядом царящий вокруг бардак. Фокусируется на разбитом бокале, хмурится.
- Ты пил? – уточняет очевидное, уперев руки в бока.
Оборачивается, с укором посмотрев на меня. Ведёт себя, как женушка с десятилетнем стажем, и ей эта роль к лицу.
Ощущение, что она достанет пилу из кармана пальто и начнет делать мне трепанацию черепа. Не поможет, но и не навредит. Я и так сумасшедший, а рядом с ней окончательно теряю контроль.
- Скучал, - рассеянно отвечаю, не сводя с нее глаз и придурковато улыбаясь.
- Высоцкий, черт бы тебя побрал, что происходит? – неожиданно вспыхивает она, превращаясь в фурию. – Сначала ты прогоняешь меня, хамишь, потом страдаешь в обнимку с бутылкой… Ты ненормальный? – вскрикивает в сердцах, толкнув меня в грудь, и не понимает, как близка к истине.
- В целом, да…. У меня и справка есть, - выпаливаю с толикой сарказма, хотя говорить об этом с ней по-прежнему не хочется.
- Боже, Арс… - шелестит ласково, и суровая финансистка вдруг меняется в лице, превращаясь в мамочку, заботящуюся о нерадивом сыне.
Вот гадство! Опять это мерзкое чувство
Передергиваю плечами и отворачиваюсь, спрятав руки в карманы.
- Только жалеть меня не надо, Булочка, - мрачно бубню, покосившись на пустую бутылку на столике.
Хочется выпить и забыться, а нельзя.
- Я не.… - шепчет она с надрывом. – Какой же ты идиот, Арсений! - выдыхает обреченно, делая шаг ко мне.
Женская рука с колечком взметается вверх и, когда я жду оплеуху, вдруг нежно ложится на мою щеку. К ней присоединяется вторая. Слава бережно заключает мое помятое лицо в ладони, поглаживает пальцами скулы. Наклоняюсь к ней, соприкасаемся лбами.
Хорошо до одури, спокойно, тепло. Она мое лекарство.
