Арс хватает опешившего парня за шкирку, как нашкодившего щенка. Под аккомпанемент глухого, невнятного скулежа тащит его к роялю, встряхивает, будто готовит к виртуозному исполнению, и…
Легким движением впечатывает Пашку лбом в клавиши.
«До-о-ре-э… Ба-ам!» - раздается на весь зал, и посетители застывают, как статуи.
Все как один взгляды направлены на «сцену», где разворачивается живой концерт.
Я в растерянности открываю рот, но не могу издать ни звука. Пашка мычит что-то невразумительное, невольно целуясь в засос с роялем – сегодня этот белый друг заменяет ему любовницу в кружевах.
Лишь Высоцкий доволен. Он усмехается с азартом, словно впервые за долгое время сдержанности по-настоящему отрывается – и получает от этого эмоциональное удовлетворение.
Я влюбилась в сумасшедшего!
- Арсений Геннадьевич, хватит, все смотрят, - тихонько цежу, натянув искусственную улыбку на лицо и неловко кивая гостям.
- Пфф, Булочка, ну… - возмущенно отзывается и закатывает глаза, будто я у мальчишки забираю любимую машинку.
- Я не доиграл, - бросает неожиданно грозно, без тени насмешки и проводит Пашку лицом по клавишам.
«Фа-а-соль!» - продолжается мелодия.
Я улыбаюсь ещё шире и неестественней, делая вид, будто все в порядке и ничего сверхъестественного не происходит. Подумаешь, несколько нетрадиционная игра на рояле. Современное искусство – бессмысленное и беспощадное.
Тщетно пытаюсь прикрыть собой то ли драку, то ли реалити-шоу. Моих форм не хватает, а внимание к боссу и его «аккомпаниатору» только растет.
Игра в две руки и одну гадкую морду. Гостям определенно нравится развлечение, даже туристы забыли о том, что опаздывают на экскурсии.
- Ар-рс! – рявкаю сквозь стиснутые зубы.
Протащив напоследок Пашку вдоль клавиатуры от начала и до конца, Высоцкий прихлопывает его крышкой по голове, а потом, наконец, отпускает.
- Извинись, - холодно приказывает, не повышая голоса, а при этом невозмутимо вытирает руки платком, будто испачкался.
- Пр-р-рости, - трясется тот, теряя весь былой запал.
Оскорблять Пашка только меня может, слабую и беззащитную женщину, а против здорового и, признаться, не совсем вменяемого мужика он и слова плохого сказать не смеет.
Обессиленно опирается об рояль, пальцами размазывает кровь под прикушенной в процессе «концерта» губой, ощупывает помятый нос.
- Теперь пошел на хрен из моего отеля и… от моей женщины, - строго и серьёзно чеканит Арсений, наклоняясь к перепуганному парню, но больше не трогая его.
Я же вслушиваюсь в каждое слово.
