Все: покупку новой квартиры, ремонт – не поедет же он в маленькую Ларину двушку в Беляево, – Кешины школы, обычную и спортивную.
Любимая, желанная, но совсем незнакомая женщина.
Как она поведет себя в экстремальной ситуации? Ну если, к примеру, он заболеет? Он вспомнил, как ухаживала за ним жена. Как кормила из ложечки, водила в туалет, купала под душем.
Эгоист. Законченный эгоист! Думает о себе – в первую очередь о себе. Это и есть его сущность, истинное лицо.
Ну уж как есть. Кстати, он никогда не старался казаться лучше.
Был еще один момент. Как-то приехали на дачу, в загородный дом, его детище. Илья вышел из машины, вдохнул свежего воздуха, аж закачало. Оглядел участок: лес позади дома, густой, малахитовый. Выйдешь в калитку – и тут же грибы.
Березку, голубую елку, маленький садик – вишня, яблоня, груша, сам выбирал, сам сажал. Деревца уже подросли и понемногу плодоносили. И самое невзрачное, кислое яблочко казалось ему совершенством."
"Газон. Сколько раз его переделывали! А сейчас он ровный, изумрудный, без сорняков.
У забора кусты смородины, черной, красной и белой. Он любил кислые ягоды. Грядки клубники – за ними ухаживала жена. Цветы: пышные кусты гортензий, белая, розовая. Сирень, кустистая роза. Клумба с белыми и розовыми пионами – от запаха кружилась голова. И сам дом. Илья стоял и смотрел на все это, на все, что он создал, на все, что любил. Вот жена, хлопочет на кухне – он видит ее силуэт. И видит приглушенный, голубоватый свет торшера в гостиной, и отблески огня из камина на стеклах.
И тут же он представил себе всю картинку, всю, от начала и до конца: как входит в дом, переодевается в любимое, домашнее, Люба называла эту одежду лохмотьями и была права: старые, растянутые трикотажные штаны и такая же растянутая, белесая от множественных стирок майка с давно стертым логотипом, а к ним разношенные, растоптанные домашние шлепки. В общем, видок еще тот. Но вещи эти Илья обожал и выкидывать не разрешал. Еще чего! Главное – комфорт и удобство.
После каждого его отъезда в город жена «лохмотья» стирала, и они всегда пахли свежестью.
С удовольствием облачившись во все это, он шел на кухню. Там, на столе, уже стояла бутылка любимого коньяка, был тонко нарезан и посыпан сахарной пудрой лимончик, а на плите или в духовке его ожидала горячая еда. Ни минуты промедления! Он выпивал две рюмки коньяка, покрякивая от удовольствия, и, морщась от кислоты, заедал коньяк лимоном. Поднимал глаза на жену.
