И он, здоровенный замороженный тюфяк. Три года длилась такая паршивая «овощная» жизнь, три года он не верил, что все изменится и вернется на круги своя. Три года усмехался, когда Люба строила планы. Ага, как же: «Летом поедем в Карелию!» Думал: «Вот дурочка, верит! Какая Карелия, какая Волга?» Он и до магазина доходит с трудом. А ведь вытащила, выходила, подняла. Придя в себя, он яростно бросился в работу. Пахал дни и ночи, и постепенно все действительно стало как прежде. А как иначе? Стыдно было перед семьей, перед дочкой, зятем.
И перед женой – это самое главное. Себя ненавидел – как мог допустить такое? И ведь знал, что партнер ненадежный, сдаст при первой возможности, что тот и сделал.
С тех пор решил – никаких партнеров, все сам. Ни зятьев, ни братьев, ни сватьев – никого. Многие тогда зверели и теряли человеческий облик. А все деньги! Почуяли запах красивой жизни и потеряли стыд. Как же, Таиланд, Канары! Крутые тачки, девочки, кабаки.
И он не отставал, чего уж… Ему тоже нравилось быть хозяином жизни.
Вот и проглядел опасность, потерял чуйку.
Успокоился он только, когда переехали в большую красивую квартиру, сели в новую хорошую машину, когда опять смог путешествовать, покупать шубы и бриллианты. Люба не просила – все сам. Теперь у него опять была репутация добытчика в семье, а это самое главное.
Лариса появилась спустя три года после тех событий.
Годик был… Ох, не приведи господи. Только оклемался от той истории, только пришел в себя, только встал на ноги. А тут нате вам, любовь посетила.
Любовь или страсть? Как понять, как разобраться?
Знал точно – без Ларисы жизни не будет. Не сможет он жить без нее. А вот как будет жить с ней – вопрос.
Нет, дело не в супах и котлетах, не в отглаженных рубашках и туго свернутых носках. Дело во всем остальном. Что он знает про Ларису? Два неудачных брака, семилетний сын Кешка, смешной, конопатый. Как он его примет? И сможет ли Илья полюбить мальчика? И вообще – какая она, его Лара? Какой человек? Добрый, жадный, терпеливый, взрывной? Он не знал.
Он знал ее тело, знал от А до Я, досконально, подробно, каждую родинку, каждую выемку. Ни на минуту его не отпускал ее запах – запах волос, кожи, духов.
Знал вкус ее слез – странно, солеными они не были, или ему так казалось?
Как они уживутся, смогут ли быть вместе? И еще больной Ларин отец. Там что-то сложно и, кажется, очень плохо. Но и он, этот чужой старик, будет его семьей.
И все это надо будет взять на себя.
