— Скажи «да», малыш, — в его голосе нет приказных или давящих нот, он впервые меня просит дрожащим от возбуждения голосом. — Скажи, — целует мои плечи и ласкает грудь. Глаза закатываются от ощущений. Никто и никогда так меня не ласкал и не желал, и кажется, что не каждый на это способен. Только он. — Скажи! — уже требует, делая плавный толчок.
— Да! — выкрикиваю, сама не понимая, на что соглашаюсь.
— Да, — удовлетворенно тянет Эмин, начиная двигаться быстрее, подхватывает за бедра, теснее прижимая к себе, ускоряя темп.
Уже не больно, только чувство растянутости и пульсации, чувство эйфории. Грудь скачет, потираясь о холодное стекло, но мне так горячо, невыносимо жарко и хорошо. Я стону, царапая стекло, и уже сама поддаюсь толчкам мужа.
Не знаю, сколько это продолжается, время растворяется. По телу проносятся волны удовольствия, и каждая новая волна сильнее и острее предыдущей.
В какой-то момент Эмин прикасается к моему клитору, слегка сжимает, перекатывая его между пальцев вместе с сильными точками.
И все… Меня нет, я рассыпаюсь на осколки в немом крике.
А когда слышу его хриплый, протяжный стон, понимаю, что он так же, как я, взрывается, разлетаясь на осколки. На секунды теряю связь с реальностью, оседаю, но Эмин подхватывает меня, прижимая к себе, не позволяя упасть.
Замираем, пытаясь прийти в себя. Его губы целуют мой затылок, спину и обжигают горячим, рваным дыханием.
Это все…
Я пропала.
Я только что отдалась и признала себя его женой. Но эйфория пока не позволяет оценить это здраво и испугаться.
Я еще пьяна, не только алкоголем, а этим мужчиной, его голосом, запахом и сильным телом, которое меня только что горячо любило.
— Стой на месте, — велит муж, отпуская меня. Не шевелюсь, упираясь руками в стекло, ощущая приятную истому, окутывающую тело. Прикрываю глаза, до сих пор летая в ощущениях.
Всхлипываю, когда он отпускает меня, и только тогда понимаю, что Эмин вышел из меня и кончил на бедра. Он отходит. Слышу звук застегивающейся ширинки, его шаги по комнате.
А потом чувствую, как Эмин аккуратно вытирает мои бедра салфетками, присаживается вниз и натягивает на мои ноги трусики. Поднимается, разворачивает меня к себе, заглядывает в глаза и триумфально ухмыляется. Его черные глаза горят адским пламенем, сжигая. Он поправляет мой бюстгальтер, бережно пряча грудь. Сам запахивает платье и завязывает его.
— Идти можешь?
Киваю, но делаю шаг и пошатываюсь на каблуках. Эмин подхватывает меня за талию и провожает к дивану.
