А любовь…
Возможно, мама права, и любовь придет позже. Кроме того, что Эмин купил меня ради бизнеса, ничего плохого он мне не сделал. Я уважаю его, привыкла к нему, мне не противно и уже не страшно с ним. Этого достаточно. Тем более я заметила очень любопытную вещь. Несмотря на то, что вся власть у моего мужа, им можно управлять. Тихо, незаметно, не истериками и требования (этого он не выносит), а вниманием, лаской, мягкими намеками и просьбами. И это правда работает. Удивительно, но факт.
— Да, — оборачиваюсь, закрывая духовку.
Мы немного дружим с Яной. Она классная, общительная, аккуратная, исполнительная. Я бы на ее месте уволилась и больше никогда не вернулась в наш дом. Эсма, старая ведьма, взъелась на нее и не дает расслабиться ни на секунду. Она вечно недовольна ее работой. По словам Эсмы, Яна все делает плохо. Я заступаюсь за Яну, как могу. Как ни странно, Эсма слушает меня. Скрипя зубами, с ненавистью в черном взгляде. Очень неприятная женщина. Эмин и Екатерина ценят ее за годы службы и преданности их семье.
Меня же она не принимает.
— Там твоя мама приехала, — сообщает мне Яна.
— Мама? — переспрашиваю от неожиданности. Я не приглашала ее, она не предупреждала.
— Да, Эсма проводила ее в гостиную.
— Хорошо, — вытираю руки бумажным полотенцем. Не испытываю радости от визита мамы. Так вышло. Я еще не смирилась. Честно пытаюсь понять родителей и именно маму понимаю, ее тоже выдали замуж родители, для нее это норма. У нее другое отношение к браку. Я даже верю в то, что она хотела для меня самого лучшего.
Только ее лучшее не совпадает с моим. — Посмотришь? — киваю Яне на духовку.
— Конечно.
— И салат заправишь, — двигаю к ней уже готовую медово-горчичную заправку. Делаю глубокий вдох и иду в гостиную.
Слышу голос мамы, и сердце сжимается.
Эсма рассказывает ей о комнатных цветах у нас в прихожей, а мама просит дать ей росток. Удивительно мило общаются. Эсма даже улыбается. Видимо, неприязнь у нее только ко мне. Непонятно почему.
Она словно ревнует меня к Эмину. Но это же бред.
— Алина! — замечает меня мама, раскрывая объятья. Позволяю ей меня обнять. — Как ты, девочка моя? — отстраняет меня, рассматривая.
— Хорошо. А ты… — не договариваю, не понимая, как сформулировать вопрос.
— Да, без приглашения. Соскучилась. Хочу посмотреть, как ты живешь. От тебя же не дождешься приглашения, — с упреком говорит мне.
— Мам… — замолкаю, когда понимаю, что Эсма все еще в гостиной и слушает нас.
