Голова кружится еще больше, и я с лёгкостью, наверное, впервые отпускаю себя рядом с Эмином. Откидываю голову на его плечо, прикрываю глаза, отдавая себя музыке и мужу. Это все равно неизбежно, пусть делает все что хочет.
Глава 26
Алина
Продолжаю танцевать, отпуская себя. Эмин ведёт, управляя мной. Бедрами через одежду чувствую, как увеличивается и твердеет его член с каждым моим движением. Но страха нет, он растворился в шампанском. Его сильная рука собирает мои волосы, сжимает, удерживая, словно я способна сбежать.
— Вот так, малыш, — вкрадчиво произносит и ведет носом по моему виску, глубоко вдыхая. — Ты моя, и отдаваться мне не больно.
Другой рукой дергает платье, окончательно открывая грудь. Вскидываю руки, пытаясь прикрыться.
— Там люди, — шепчу ему я, указывая на толпу внизу.
— Они нас не видят. С той стороны стена зеркальная.
Тянет меня за волосы к себе. Это не больно, Эмин просто задаёт направление, и я тянусь к нему сама. Прикасается к моим губам, сначала обманчиво ласково, а потом жадно сминает, настолько, что я не успеваю за его напором.
Только приоткрываю рот, впуская в себя его настойчивый, умелый язык. Утром Эмин был нежнее, медленнее, сейчас же снова пожирает меня. Воздуха не хватает, всхлипываю Эмину в губы, пытаюсь поймать его руки, которые дергают пояс платья, но он отталкивает их, дергая сильнее и распахивая платье. Оттягивает бюстгальтер, открывая грудь, сжимает ее, мнет, кусая меня за губы. От такого напора голова кружится сильнее, тело обжигает кипятком, а низ живота болезненно тянет.
Алкоголь очень коварен. Я возбуждаюсь от того, чего стоит бояться.
— Ты даже не представляешь, что я хочу с тобой сделать, — тоже задыхаясь, хрипит мне в губы. — Алина, — тянет мое имя. Каждая буква его голосом обжигает.
Надавливает пальцами на мои губы, вынуждая их приоткрыться.
— Я дико хочу эти губы, малыш, — просовывает пару пальцев мне в рот. — Оближи! — требует. А я теряюсь. — Немедленно!
Вожу кончиком языка по его пальцам. Трезвая я не решилась бы, сгорела бы от стыда.
Пока играю языком с его пальцами, хищник усмиряется, уже поглаживая мои соски, аккуратно и так чувствительно, что я прикусываю его пальцы от удовольствия.
— Пососи! — хрипло рычит он. И я, не задумываясь, всасываю его пальцы. — Еще! Сильнее!
Послушно исполняю.
— Я хочу, чтобы вместо пальцев в твоем ротике был мой член.
О боже!
Это так грязно и одновременно возбуждает. Не узнаю себя. Когда я протрезвею, мне будет стыдно. Я пожалею.
