Просто крышу срывало, как и всегда рядом с ней. Мозги отрубало напрочь.
Так бывает, оказывается.
Новая реальность, Коник. Привыкай, блять.
— Он — мой жених, — коротко отвечает она, пользуясь моей заминкой, ловко выворачивается из рук, поправляет юбку, достает из своего красного мелкого кошелька, который еще в самом начале нашей… э-м-м-м… встречи уронила на траву, влажные салфетки и быстро приводит себя в порядок.
И все это — в пару секунд. Именно тех, когда я стою рядом и во всех смыслах этого слова обтекаю.
— И замуж собираешься? — голос хрипит. И курить хочется. Сильно.
— Собираюсь.
Блять же!
— И как это все сочетается с тем, что было сейчас? И до этого?
— Мораль мне читать будешь? — она достает из сумки телефон, быстро проверяет входящие, потом разворачивает к себе зеркалкой, смотрит на состояние губ, вытирает уголки…
Спокойная, деловитая. Словно и не было ничего. Словно и не шипела рассерженной блядской ревнивой кошкой тут. Словно и…
— А надо? — хрен знает, как это у меня получается так… Иронично.
Лицо не потерять. Хотя… Похуй, наверно, да?
— Нет. — Она убирает все девайсы в клатч, смотрит на меня серьезно, едва заметно опять подкусывает губу, — Борис… Я не буду говорить глупых слов, что все это — ошибка, и так далее… Прекрати меня преследовать, хорошо? Нам было… Весело. И это все было к месту… Там. А здесь — у меня своя жизнь. Свои планы. То, что произошло вчера… И сегодня… Это просто… Ну, ты сам понимаешь, да? Не будем строить из себя святых. Я — не святая.
Ты мне понравился, захотелось… Развлечься. Немного увлеклась. Прости. И прощай.
Она делает странное, неопределенное движение рукой, словно хочет прикоснуться к щеке… Моей. И в глазах, светлых и холодных на мгновение что-то мелькает. Не эмоция. Отблеск ее. Который я не могу уловить и распознать.
А затем Эвита разворачивается и спокойной, ровной походкой идет к зданию, освещенному со всех сторон. Судя по активности с другой стороны, скоро там будет салют.
Фейерверк, бля.
Я стою и смотрю, как она уходит. И ощущаю… Злобу. Чистую, первозданную злобу.
Ярость, которая душит и не пускает воздух в грудь.
Именно она, эта ярость, толкает меня под коленки, заставляя преодолеть расстояние между нами. Резко развернуть Эвиту за локоть к себе, заметить мгшновенное изменение в лице, с растерянно-болезненного до равнодушно-надменного.
И прошипеть в эту маску, которую она за каким-то хером опять нацепила:
— Мы еще не закончили, Эвита.
