По пути Настя решила, что не даст себя запугать, потому что правда на её стороне: ракетчиков задержали, подозрения с неё сняты и нечего трепать нервы порядочным людям. Хвала небесам, что в данный момент она без каски на глазах и прилично обута в резиновые боты.
На проходной навстречу ей поднялся невысокий хмурый мужчина со впалыми щеками и жёстким ртом, словно прочерченным резцом на граните. Судя по знакам отличия в петлицах — старший лейтенант. Хотя они виделись совсем короткое время, она сразу узнала своего конвоира.
Удивительно, но в суматохе погони запомнились ясно-серые глаза под густыми ресницами и крепкая рука с длинными музыкальными пальцами, похожими на пальцы папы Глеба.
Остановившись напротив милиционера, Настя выжидательно молчала, предоставляя ему возможность заговорить первому.
Он чуть смущённо улыбнулся:
— Был неподалёку и решил зайти, поинтересоваться вашим самочувствием. Не каждый день встречаются отважные девушки, готовые босиком по снегу преследовать диверсантов.
От удивления Настя не сразу нашлась с ответом. Видимо, он понял её замешательство как нежелание общаться и понурил голову:
— Ну, если у вас всё в порядке, я пойду. Рад, что вы здоровы, Анастасия Кондратьевна.
— Просто Настя, — быстро сказала Настя и смягчила тон. — Подождите, не уходите!
— Тогда я просто Илья. Илья Карогодов, оперативный уполномоченный Центрального отделения милиции.
— Что означает оперативный уполномоченный?
Он слегка пожал плечами:
— Сыщик. Раньше ловил уголовников, а теперь приходится ракетчиков.
Хотя и уголовников тоже хватает, особенно спекулянтов. — На его лоб набежала тень, и Настя сразу же поняла почему, как понял бы любой ленинградец, что получает в день сто двадцать пять граммов тяжёлого блокадного хлеба с запахом жмыха и хвои.
Насте захотелось хоть ненадолго отвлечь его от горьких мыслей, но как? Немного поколебавшись, она предложила:
— Илья, хотите, я покажу вам Эрмитаж?
— А можно? — Его лицо посветлело и немедленно стало очень симпатичным и молодым.
Она пожала плечами:
— Честно сказать, не знаю, но думаю, что Иосиф Абгарович, наш директор, не станет возражать. Ведь это именно вы спасли Эрмитаж от ракетчиков."
"— Ну, всё же не совсем я, — оживился Илья и внезапно просиял как ребёнок. — Вы не представляете, как я люблю Эрмитаж. Особенно рыцарский зал. Ребёнком мне он даже снился, и я представлял себя рыцарем в сияющих доспехах на белом коне. Но нас водили всего пару раз.
