— Это мне? Почему? — почти теряя сознание, прошептала Фаина.
Командир запихал продукты Фаине за пазуху, благо пальто болталось на ней, как мешок.
— Почему? Потому что когда-то давно, в восемнадцатом году, незнакомая девушка накормила меня баранкой и подала милостыню. Теперь я возвращаю этот долг вам.
— Почему мне?
— Не знаю. — Он пожал плечами. — Мы не всегда можем объяснить свои поступки.
Военный помог Фаине подняться и проводил до двери.
— Прощайте, — он широко улыбнулся, — мне пора в полк. Постарайтесь дожить до победы!
«Храни тебя Бог.
А кусок хлеба, что нам не пожалела, к тебе вернётся. Помяни моё слово», — ясно, словно это было вчера, вспомнила Фаина слова нищенки, которой он подала милостыню в далёком восемнадцатом. Рядом с ней стоял мальчик и смотрел на неё глазами, полными горя. Неужели это действительно было?
Потрясённая, она замерла, и горячие слёзы на щеках омывали и очищали душу от всего того дурного и тёмного, что наросло за блокадное время.
* * *— Анастасия Кондратьевна, вас ожидают на проходной, — сообщила Насте Екатерина Семёновна из отдела нумизматики.
Опираясь на палку, Екатерина Семёновна поднялась на чердак, где сотрудники Эрмитажа ликвидировали последствия дневного обстрела. Удивительно, но двухсотлетняя кладка, выполненная на века, выдерживала попадания снарядов. Благом оказалось и то, что осенью сотрудники подняли на чердак многие тонны песка и равномерно рассыпали их по всему потолку. Но сейчас один из снарядов перебил строительную ферму над Николаевским залом, и Настю послали на подмогу ремонтникам: подай, принеси, подержи и всё такое прочее.
От слов Екатерины Семёновны она помертвела — с хорошими вестями приходили редко. Ноги сразу стали ватными: когда она на прошлой неделе видела маму, та была очень слаба. Насте с трудом удалось уговорить её выпить кипятка с разведёнными сухариками, сэкономленными в эрмитажной столовой от своего пайка.
Резко повернувшись, так что потемнело в глазах, она глухо спросила:
— Кто пришёл?
— Милиционер.
— В голосе Екатерины Семёновны прозвучало неодобрение. Весь Эрмитаж знал о Настином преследовании ракетчика и о её позорном приводе в родные пенаты.
— Вместо того, чтоб наградить, теперь по следствиям затаскают, — высказала общее мнение повариха и подлила Насте лишнюю ложку дрожжевого супа.
Уф! Можно выдохнуть, потому что о несчастье с родными милиция нынче не извещает, а остальные беды она уж как-нибудь переживёт.
