Цепочка замкнулась.
— Рад это слышать. Ты как, держишься?
— Да, все нормально. Мышкин был очень… корректен. Сказал, что будет громкое дело. Что это целая сеть по сбыту просроченных лекарств! Подробности расскажу тебе при встрече.
— Хорошо. Береги себя.
Едва я положил трубку, как на экране вспыхнуло новое уведомление. Сообщение от Вероники:
«Скучаю. Когда вернешься?»
Среди всех этих интриг, арестов и заговоров — простое, теплое сообщение. Это… якорь. То, что держит меня в реальности и напоминает, ради чего стоит возвращаться.
«Завтра. Тоже скучаю,» — быстро напечатал я.
Ответ пришел почти мгновенно. Одно-единственное красное сердце. Я невольно улыбнулся.
* * *Анна Витальевна Кобрук услышала резкий, требовательный звонок в дверь и нехотя пошла открывать, на ходу поправляя свой домашний шелковый халат.
На пороге стоял Корнелий Фомич Мышкин. В одной руке он держал большой букет белых роз, в другой — свою неизменную кожаную папку с документами.
— Что тебе еще надо? — холодно спросила она, даже не взглянув на цветы.
— Аня, давай поговорим, — он с надеждой протянул ей букет. — Мне кажется, между нами пробежал холодок.
— Не холодок, Корнелий. Целый ледник, — она не взяла цветы, скрестив руки на груди. — Потому что ты меня не слышишь и не понимаешь!
— Я все понимаю, — следователь мягко отодвинул ее и вошел в прихожую, не дожидаясь приглашения. — Но сделать я ничего не мог. И не могу. Они преступники. Волкова и Сычева уже допрашивают. Совсем скоро пройдут официальные задержания — аптекаря Лопухова и твоего заведующего скорой, Панкратова.
На них нарыли столько доказательств, что им не отвертеться."
"— Я осталась без ключевого персонала! — Кобрук повысила голос, и ее строгое лицо исказилось от бессильной ярости. — Ты понимаешь? БЕЗ ПЕРСОНАЛА! В самый разгар эпидемии!
— Аня…
— Если город захлебнется в «стекляшке», если люди будут умирать в своих квартирах, потому что скорая не приедет вовремя, это будет на твоей совести!
Он видел, что она его не слышит.
А может, наоборот — слышит слишком хорошо.
Проблема была в том, что она была по-своему права. Абсолютно права, с точки зрения руководителя огромного, захлебывающегося в эпидемии механизма.
Для нее арест Панкратова и Лопухова прямо сейчас — это гарантированный коллапс, который унесет десятки жизней уже завтра. Да еще и Волкова с Сычевым в придачу.
Но и он был прав. Оставить на свободе преступников, торгующих ядом — значит, позволить им продолжать убивать людей, только медленно и незаметно.
