Я тут же собралась в ожидании последующей порции боли. Я помнила это сладкое, насквозь пронизывающее душу тепло, которым иногда окатывал меня Олег, и следом за которым неизбежно следовала волна невыносимой отчаянной боли, которая раскурочивала все мои внутренности. Это вкус его чувств. Я научилась терпеть эту отдачу от близости.
И я застыла и сейчас, ожидая, что долбанет. Но ничего не произошло! Просто тепло… и я облегченно простонала снова.
- Прекращай это Туманова... Стоны свои… - сильнее сжал он мои ступни.
- Иначе, я не ограничусь массажем. А я слишком зол и пьян сейчас, чтобы быть идеальным с тобой.
Размечтался… - усмехнулась я, отдаваясь его рукам и чувствам.
– Терпи, Зорин, - его пальцы нежно и сильно вдавились в мою кожу, вызывая ощущение щекотки в затылке, от которого закатывались в удовольствии глаза. - Ох… Еще так… - замурлыкала я, опять теряя контроль над своим речевым аппаратом. - Обожаю твои пальцы…
Он фонтанировал эмоциями… безумно вкусными! Но открываться до конца было страшно, и я расслаблялась ступеньками, пуская его в себя с каждым разом чуть глубже.
Иногда немного подаваясь назад и снова позволяя ему течь во мне. Это было так необычно! Как будто я режу себя бритвой, а боль все не приходит и не приходит – только удовольствие!
– Женька… Я так люблю и ненавижу твои е*анные качели… – пробормотал он, прикрывая с улыбкой глаза, и сжимая какие-то оргазмические точки под моими пальчиками.
– Ооо... - мурлыкала я. - Еще …
Ощущение наркотического опьянения не давало мне быстро соображать.
- Какие качели, милый? Ааа… Ммм… - голос не слушался меня и я начала слушаться его, постанывая и мурлыча в награду моему массажисту за доставляемое удовольствие.
– Ты постоянно заставляешь меня испытывать резкую смену сильных противоположных эмоций, и я дурею от этого. Сначала боль, отчаяние, ревность, злость, а потом резко возбуждение, страсть, нежность и эйфория. Надо признать ты специалист в D\S, Малыш.
Ммм…
И я расслабилась окончательно, понимая, что за его сладкой пронзительностью не последует привычных для меня ударов.
Всё так и будет – мягко, сладко, глубоко… Быть может так, как у меня никогда еще не было. Мне не хотелось анализировать лучше это или хуже, чем мой пронзительно острый и болезненно шоковый Олег, мне просто хотелось раствориться в горячих руках этого сильного страстного мальчика, быть может, и без той глубины, что с Олегом, но и без той боли.
