Лучше бы мне его сразу расстрелять. Ну, долго ли ты еще корячиться тут будешь? Поднялся и пошел! Контрразведка разберется, кто ты такой. Посмотрите, что у него там в вещмешке!
Сержант поднял вещмешок и развязал горловину:
— Ого! Да здесь деньги, целое состояние!
— Откуда деньги, гаденыш? Это тебя фашисты за хорошую работу премировали?
— Я не обязан перед вами отчитываться."
"Ударом кулака старшина снова сбил майора с ног.
— Ладно, подняли его и поволокли, а то я за себя не ручаюсь! Второй раз в штрафную роту… это чересчур!
Отдел контрразведки «СМЕРШ» одиннадцатой армии размещался в пятиэтажном доходном доме, принадлежавшем прежде купцу первой гильдии.
Здание считалось одним из красивейших в Калуге. Фасад был исполнен в неоклассическом стиле и украшен львиными головами и горгонами, а угол дома, находившийся на пересечении двух улиц, имел барельефную композицию «Битва гладиаторов». Под самой крышей прежде висел герб Российской империи, но лет двадцать назад он был сбит, и теперь на его месте оставалась лишь неровная кирпичная поверхность с торчащей арматурой.
У входа в здание по обе стороны от двери гостей когда-то встречали каменные львы, но они исчезли примерно в то время, когда о гранитный порог разбился герб царствующей династии. Теперь это были всего-то два безликих постамента, воспринимаемые горожанами как скамейки, на которых можно было бы отдохнуть. Вестибюль был украшен стеклянными потолками, а по углам размещались ниши, где когда-то стояли античные скульптуры.
Немногим позже в этом здании размещалась районная администрация, а перед самой войной в особняк перебрался отдел НКВД, и подвалы были переоборудованы в камеры предварительного следствия. С приходом немцев в бывшем купеческом доме разместилось гестапо. А после того, как в город вернулась законная власть, здание вновь перешло в ведомство НКВД, предоставив для армейской контрразведки часть помещений. Так что при всех властях дом давал приют силовым ведомствам.
Майору Староверову он понравился сразу.
Барельефами на стенах и внутренним убранством здание напоминало ему детский приют, в котором он оканчивал школу. Кто были его родители, Староверов не знал, лишь однажды директор детдома обмолвился о том, что он сын репрессированного военачальника. Получалось, что армейская служба у него в крови, а потому никто из его приятелей не удивился, когда он поступил в Ленинградскую военную школу, по окончании которой занимал должность оперуполномоченного.
