Да, про маму она рассказывала, что та из балетных, но карьера не сложилась, так как ей приходится мотаться по миру с отцом. И еще было что-то про бабку, то ли циркачку под куполом, то ли оперную певицу. Уже не помню. Правда, домой к себе она никого ни разу не позвала. И день рождения свой не справляла. На школьные собрания ее родители не ходили, да и претензий у учителей, правда, особых не было.
В ее наиглупейшем вранье я убедилась вскоре сама и лично. Придя от этого в полное недоумение и почему-то испытав чувство неловкости и даже стыда.
За нее, разумеется. А дело было вот как. Что-то потекло в ванной комнате, то ли кран, то ли труба, и мамой был вызван водопроводчик. Пришел какой-то дядька, внешне – хмырь хмырем: тощий, мосластый, в грязной спецовке. Повозился с поломкой и под занавес попросил попить воды. А заодно и поинтересовался, в какой я учусь школе. Я ответила. Он сказал, что в той же школе у него учится дочка, зовут Лидкой, примерно моих лет.
– А фамилия вашей Лиды как? – спросила я, почти уверенная в ответе.
Он сказал. Все совпало. Разведчик предстал в образе сантехника. Видимо, внедрялся. Очередное сложное задание. Глупо и смешно. И мне почему-то сделалось неудобно. Держать в себе Лидкин обман я не стала, хотя и по школе не понесла. Сказала только Поповой. Она удовлетворенно посмеялась. И при случае что-то вставила по поводу разведчика-сантехника. Не в открытую, а так, намеком. Почему-то мы обе смутились. А вот Лидка совсем нет. Она даже не покраснела. И что-то тут же выдала – типа по службе много чем ему приходится заниматься.
Вот так-то. В общем, все, как я и предполагала. Все, оказывается, просто. У нее все на голубом глазу. А дуры – мы с Поповой. Дуры и сплетницы. Потом я увидела ее мать. Опознала я ее по отцу, вместе с которым они сдавали пустые молочные бутылки в приемном пункте при магазине. Мать ее была худа, сутула, неопрятна, в выношенном пальто и стоптанных донельзя сапогах. В общем, тетка, сильно прибитая жизнью – сильнее не бывает. Балерина, даже бывшая, в ней никак не угадывалась.
Одним словом, с Лидкой мне было все ясно, и интереса для меня она не представляла никакого.
Впрочем, ряд ее поклонниц, правда, сильно поредевший, оставался у нее до окончания школы. Было смешно смотреть, как на переменках ее окружала чахлая стайка самых серых и неинтересных девиц и Лидка вдохновенно им «ездила по ушам». На выпускной она явилась в умопомрачительном наряде, сразившем всех поголовно – и учителей, и учеников, и родителей.
