Первый сбор случился у нас на десятом году после окончания школы. Пришли в основном те, у кого жизнь на тот момент сложилась более или менее успешно. Были окончены вузы, впереди маячили диссертация и карьера, росли дети. Кто-то даже успел повторить брак. И это тоже считал достижением. После окончания педа моя подруга Попова вернулась в нашу школу – теперь она вела у старших классов химию. Тогда еще мы были молоды, амбициозны, полны сил и надежд. Безапелляционно и резко судили, припечатывали определениями и твердо верили в удачу.
Оживленно перебивая, доложив друг другу о своих достижениях и планах, мы стали поименно перебирать отсутствующих. Вспомнили и про нашу врушу. И опять ничего не сходилось – настолько слухи о ней были разноречивы и разнообразны. И нелепы. Так нелепы, что верилось практически в любую версию. И, как водится, опять правды не знал никто. Правды, которую сама Лидка ни в грош не ставила и которой устойчиво пренебрегала. Натрепавшись вволю и потешив самолюбие, мы с удовольствием расстались еще на добрый десяток лет.
Впрочем, класс у нас никогда не был особенно дружным.
С годами поубавилось и спеси, и надежд – поровну. На следующую встречу однополчан (нам тогда было уже к сорока) мы с Поповой собирались более тщательно. И у нас были на это основания. Во-первых, мы решили дружно похудеть. Хотя бы килограмма на два-три. Постановили не есть сладкого и не ужинать. Попова жаловалась, что у нее совсем нет времени, даже на парикмахерскую.
– Найдешь, – уверила ее я.
Потом мы обсуждали наряды.
Пойти, как всегда, было не в чем. Обычная проблема. В гардеробе была только удобная повседневная одежда – брюки, свитера, сапоги без каблуков. А хотелось выглядеть стройнее.
– Ну не покупать же вечернее платье, – убийственным голосом твердила Попова."
"Та же песня была и про сапоги на каблуках. И еще про выходную и изящную сумочку. Ходили-то мы с баулами – мама, не горюй, – и удобно, и пару пакетов молока туда влезет. Ну, в общем, все как-то образовалось. Сапоги на каблуке я все-таки купила – должны же быть у приличной женщины хотя бы одни приличные выходные сапоги.
Еще я купила красивую шаль цвета спелой сливы, с серебристой ниткой и кисточками, способную украсить любой, самый строгий свитер. А элегантную узкую лаковую сумочку я одолжила у подружки Ирки. Ирка была просто сумочный маньяк – этого добра у нее было навалом, на все случаи жизни. Оставались только стрижка с мелированием и маникюр, ну, с этим я справлюсь сама.
