– Послезавтра, дай Бог, выпишут. Ты нас заберешь? – спросила она.
– Это не обсуждается, – ответил он.
Накануне выписки она долго и тщательно прибирала квартиру, сварила курицу и клюквенный кисель для мальчика. Утром она надела свой лучший выходной свитер и легкие, не по погоде, сапоги на высоком каблуке.
Он ждал ее внизу в машине. Она села и увидела букет ее любимых тюльпанов – желтых и фиолетовых.
– Это мне? – удивилась она.
Он кивнул:
– У нас же сегодня праздник.
Она промолчала. Мальчик вышел бледный и похудевший.
Увидев их рядом, он счастливо разулыбался и взял их обоих за руки. В машине он не умолкал ни на минуту, рассказывая о том, как он хочет есть, как соскучился по своей комнате и по компьютеру и даже по своей кровати с Микки-Маусами. Потом он рассказывал про врачей – кто добрый, а кто злой, про новообретенных больничных приятелей и про «вредные и болючие уколы». У дома он спросил отца с надеждой:
– Пап, ты зайдешь?
– А куда я денусь, – смущенно сказал отец.
– Я покажу тебе новые рисунки, – обрадовался мальчик.
Дома они съели курицу, выпили чаю, и он ушел с сыном в его комнату. Она осталась на кухне. Когда он стал надевать в коридоре пальто, сын еще что-то возбужденно щебетал, крутясь возле него. Она вышла в коридор и попросила сына оставить их наедине. Мальчик ушел к себе, плотно закрыв в комнате дверь.
– Тебе некуда идти? – тихо спросила она.
Он молчал.
– Хочешь, оставайся, я лягу у мальчика.
Он отрицательно покачал головой и вышел из квартиры.
Она закрыла за ним дверь и бессильно прислонилась к ней спиной. Зачем, зачем, Господи, она это сказала, какой бред, бредовее ситуацию и представить невозможно. Стыдно как, Господи, и нелепо. Что ты себе придумала, старая дура, что уже успела насочинять?
Она ушла к себе в комнату и, не раздеваясь, легла на кровать. От усталости за все эти дни она быстро уснула, и разбудил ее звонок в дверь. Она посмотрела на часы – было около часа ночи. Она быстро вскочила и испуганно бросилась к двери.
В дверной глазок она увидела его. Несколько секунд она стояла у двери – бешено стучало сердце. Потом открыла. Он долго смотрел на нее, а потом смущенно кашлянул и сказал:
– Приглашение еще в силе? В смысле предоставления спального места, – добавил он.
– Рассматривается только долгосрочная аренда, – отозвалась она и пропустила его в коридор.
Ивочка
Милая моя Ивочка! Такая прекрасная и такая душистая.
