Сегодня вас туда не пустят, а завтра скорее всего да. – Он развернулся и, не прощаясь, устало пошел обратно в отделение.
– Как он? – почти хором выкрикнули они.
Врач опять повернулся к ним и удивленно сказал:
– Все хорошо, вы что, не поняли?
Она уткнулась бывшему мужу в плечо:
– Я не уйду отсюда, никуда не уйду.
– Это глупость, – объяснял он терпеливо. Он умел взять себя в руки. – Как ты будешь здесь всю ночь? Ты только измучишь себя. Тебе надо выспаться, чтобы завтра ты была в форме. Я отвезу тебя домой. А завтра заберу и привезу сюда.
Она плакала и кивала. Он надел на нее пальто, и она покорно пошла за ним. В машине они молчали. У дома она кивнула ему:
– Спасибо!
– За что, дурочка ты, – удивился он. – Иди, завтра я в девять у тебя.
Он ехал в гостиницу, думая о том, какая это все ерунда, все его ничтожные дела. Все это чушь и тлен. Важно только одно – чтобы у мальчика сейчас было все нормально. Вдруг он понял, что страшно голоден, и увидел перед собой «Макдоналдс», который так любил его сын.
Он зашел туда и заказал два самых больших бургера, две картошки, пирожок и колу. Раньше он никогда не ел эту еду. Сейчас она показалась ему восхитительной. Такого удовольствия он не получал даже, кажется, от устриц.
Она зашла в квартиру и везде включила свет. Дом без мальчика казался чужим и враждебным. Потом она долго стояла под горячим душем, выпила чаю и легла в кровать. «Боже, – подумала она, – сколько прошло лет, сколько боли и слез, сколько обид и претензий друг к другу, у него совершенно другая, параллельная жизнь! А я все еще люблю его, как глупо и нелепо, наконец.
Ведь мне уже тридцать семь, а я и думать не могу ни о ком другом. Разве не пробовала? Идиотка, дура набитая! Сама сбежала. А разве можно было так жить? С этим эгоистом, упрямцем, принимающим только свое мнение и свою точку зрения. Жестким и жестоким порой. Таким чужим и остававшимся таким родным».
Потом она вспомнила свои романы – дурацкие и короткие только по ее вине. Потому что никто и никогда так и не сумел занять его место.
Она вставала, бродила по квартире, опять пила чай, сидела в комнате сына, а потом усталость все же свалила ее, и под утро она уснула.
Он приехал в маленькую знакомую гостиницу за городом, попросил чаю, посмотрел «Новости» и объявил себе, что надо быстро уснуть – завтра тяжелый день. У него получилось – заснул он почти сразу. Утром, когда он подъехал к ее дому, она стояла уже у подъезда – сосредоточенная, бледная, с плотно сжатыми губами.
