Она опять ошиблась. Их двое. Двое. «Как минимум двое», — поправила она себя. Теперь она готова поверить и в то, что их больше. А может быть, все? Бог мой, как чудовищно это звучит!
Ей удалось взять себя в руки и вернуться к спискам жителей Москвы, носящих вышеупомянутую, отнюдь не редкую фамилию Градов. Она методично вычеркивала из перечня людей, не подходящих по возрасту. Вдруг что-то резануло ей глаза. Она зажмурилась. Под сжатыми веками в кромешной тьме носились противные желтые мушки. От зрительного напряжения глаза начали слезиться.
Настя намочила носовой платок водой из графина и, запрокинув голову, положила его на лицо. Стало немного легче.
Бросив мокрый платок на батарею, она вновь уставилась на очередного Градова, Сергея Александровича, проживающего по адресу… Чем-то этот адрес ей не нравился. Да что же это с ней? Адрес как адрес, улица, дом, корпус, квартира. Не хуже других.
Она опять закрыла глаза и попыталась подумать о чем-нибудь другом. О Леше, о потрясающих жареных цыплятах, которые готовит отчим, о коньяке, который можно не покупать… Федеративный проспект, дом номер… Брысь, пошел вон, странный адрес, не отвлекай меня.
Надо на всякий случай позвонить папе, не исключено, что вечером она поедет к нему. И Лешу хорошо бы предупредить. Пусть всем, кто будет звонить ей домой, отвечает, что вечером она идет к отцу и вернется поздно… Федеративный проспект, дом номер… Федеративный проспект…
Горячая волна разлилась по всему телу, щеки запылали, мгновенно вспотели ладони. Настя сняла трубку внутреннего телефона.
— Виктор Алексеевич, вы один?
— Один. Что у тебя?
— Я лучше зайду.
Оказавшись в кабинете начальника, она судорожно сглотнула. От волнения голос сел, и слова прозвучали хриплым шепотом.
— Вы мне называли адрес, по которому проживает руководитель клуба «Варяг»?
— Называл. Я тебе всю сводку наблюдения прочел вслух.
— Федеративный проспект, дом 16, корпус 3?
— Ты пришла продемонстрировать мне свою феноменальную память?
— В этом доме живет некий Градов Сергей Александрович, сорок седьмого года рождения.
Колобок откинулся в кресле и, сняв очки, сунул дужку в рот. Потом не спеша поднялся из-за стола и принялся расхаживать взад-вперед по кабинету, сначала медленно, потом все быстрее и быстрее, упругим мячиком огибая длинный стол для совещаний, распихивая во все стороны попадавшиеся на пути стулья. Чем дольше бегал Виктор Алексеевич, тем ярче блестели его глаза, тем розовее делалась его гладкая лысина и крепче сжимались губы.
