Сама-то я, если нужно, могу позвонить и с другого телефона. Как вы думаете, Виктор Алексеевич, от кого он меня оберегает? От Карташова?
— Все может быть. У тебя бутылка есть?
— Чего?
От изумления брови у Насти поползли вверх.
— Бутылка. Со спиртным. И что ты за сыщик, Каменская? Сплошное недоразумение. Ни отвертки у тебя нет, ни бутылки. Ладно, сам принесу.
Через несколько минут в комнату к Насте начали стекаться сотрудники. Многих на месте не было, известно же, что оперативника ноги кормят. Но человек семь все же набралось.
Последним вошел Гордеев, торжественно неся в руках бутылку шампанского и полиэтиленовую сумку, в которой выразительно звякали стаканы.
— Друзья мои, — прочувствованно начал он, — у нас сегодня маленький праздник, именины всех тех, кого назвали в честь святой мученицы Анастасии. Поскольку наша Настасья не любит праздновать день своего рождения, давайте поздравим ее в день именин. И пожелаем ей еще много лет оставаться такой же юной и умной.
— И ленивой, — подсказал Юра Коротков.
Все дружно захохотали. Колобок открыл шампанское и разлил по стаканам.
И зазвонил телефон.
— Это папа, — услышала Настя в трубке голос Андрея Чернышева. — Я тебя поздравляю, доченька.
Он не сдержался и хихикнул."
"— Спасибо, папуля, — она счастливо улыбнулась. — Мне очень приятно, что ты помнишь… А мы с Лешкой поспорили, вспомнишь ты или нет… Ага, на бутылку коньяку. Он каждые полчаса звонит сюда и спрашивает, поздравил ты меня или нет… Нет, папуля, это как раз я думала, что ты не вспомнишь.
Так что он выиграл…
К концу разговора Андрей на другом конце провода уже давился от хохота.
— Я проиграла. — Настя скорчила трагическую мину. — Придется покупать коньяк.
— А что, в магазин идти лень? — снова послышался голос Короткова.
Все посмеялись, допили шампанское, по очереди расцеловали Настю и разошлись. Но сколько ни всматривалась она в одно из лиц, на нем не было и следа недоумения, испуга, растерянности. На нем не было ничего. Ни внезапной бледности, ни лихорадочного румянца.
И улыбка не была вымученной, и голос не дрогнул. Значит, это не он? А кто же? Ее внимание было приковано к одному-единственному лицу, а на другие она и не посмотрела. А зря.
Оставшись одна, она опустилась на стул и обхватила голову руками. Значит, их двое. Колобок был прав с самого начала, когда говорил: может быть, их несколько, а может, и все. Она тогда не приняла это всерьез, и когда нащупала одного, то сгоряча решила, что он — единственный и других нет.
