Еле выбрался. Все силы в Гиблой гнили оставил.
— Что ты из болота вылез, в то верю, — напоказ сморщил нос толстяк Хван.
Вот уж кто боров, так боров. Патарке, сынку его, далеко до папани. Один из редких в общине людей с лишним весом. Так-то жизнь наша суетная не располагает к накоплению жира. Бока висячие только старики себе могут позволить, и те лишь, у кого жратвы вдосталь. Та же Марга, к примеру, худа, как щепа. Не охотник наш староста, и с кормёжкой у них всё хорошо в их рыжей семейке.
— Единым клянусь.
Хван хмыкнул. Но повернувшееся к великану лицо старосты осталось серьёзным.
— Ладно, Лодмур. Закрывайте ворота. За частокол никому. Как вернутся ватаги Варсага и Глума, начинайте облаву. Брешет мальчишка или нет, а без проверки такое оставить нельзя.
И, переведя взгляд своих свинячьих глаз на меня, сурово добавил:
— Смотри, малец. Коли обманул или напутал чего, спрошу строго. Из-за тебя всю общину от дел отрываю. День потерянный дорого стоит.
* * *Вечер. Проклятый день рождения подходит к концу.
В землянке нашей, хоть и тесно, зато тепло и сухо. Поужинали остатками похлёбки с лепёшками. Не настоящий хлеб, желудёвые, а всё равно вкуснота. Марга спит. Как на печку забралась, так и храпит там вверху. Малышня, все одиннадцать душ, тоже по шкурам сопят на поддоне. Чуть меня не добили своими расспросами, любопытные злыдни. Всё-то им до самой последней мелочи расскажи: про болото, про муфра огромного, про удачу, что удрать помогла.
Но ничего, вру я складно — и не то навыдумывать могу влёт.
Вон и свой же порез на руке за удар когтем выдал. Поверили. Малышня, но не Марга. Старая только хихикнула, подмигнула мне и мазь наложила. Зашивать эту рану не надо — неглубоко себя резал. Вот сидим вдвоём с Веей у печки — нет-нет сучья подкидываем, болтаем помалу. Утомился сегодня в конец, а спать почему-то не тянет. Слишком много волнений. Родной сестры рядом нет, так хоть названая успокоит."
"— Ох и загонял ты себя, Китя.
Моя голова на коленях у Веи.
Руки девушки нежно теребят мне волосы.
— Но жив. Живой главное, — добавляет она с ещё большей теплотой в голосе.
С Веей мы все пять лет, что я здесь, душа в душу живём. Это больше, чем дружба. Так и тянет про нору рассказать, но я крепкий. Не хочу на неё беду навлекать. Чужие секреты в себе носить — ничего в том хорошего нет.
— Нечего сказать. Запомнится мне этот день.
— Конечно запомнится, — улыбается Вея. — День рождения ведь.
