Рот щербатый у названой сестрёнки, двух зубов не хватает с левого края, а всё равно красавица она у меня. И мордашкой мила и фигурой, что уже округляться стала. Старшие парни поглядывать начали, но Вея скромна — прежде свадьбы никому себя тронуть не даст. И даже лобызаться, обниматься не станет. Не то, что некоторые вертихвостки, какие по вечерам в тени под частоколом с дружками прыщавыми жмутся.
— Тоже мне праздник. Одним годом до старости меньше.
— Ой, сказал тоже, — тихо смеётся Вея. — До старости тебе ещё столько, что ждать устанешь.
Да и, зная тебя, отодвинешь ты ту старость, не раз и не два. Небось, не в Предземье встречать её будешь.
— На Вершине, ага.
Тут уже мы прыскаем вместе.
— Тихо. Малых перебудим, — шепчет Вея.
В её зелёных глазах пляшут смешинки. Это я не вижу, а знаю. В темноте же сидим.
— Двенадцать годов… Совсем взрослый ты, Китя, стал. Скоро меня догонишь.
Сказала тоже. Время вспять не заставишь идти — нет такой в мире магии. Почти на два года она меня старше.
Вее скоро четырнадцать стукнет. Слишком велика у нас разница. Разве что, взрослыми уравняемся, но то ещё дожить надо. Эх и люблю же её… Сильнее только другую сестру свою, Тишку родимочку.
Поймал руку Веи своей, сжал легко. Вот вырасту, батраком отпашу, свободу себе добуду и в вольные охотники подамся. Заработаю деньги хорошие и оплачу Вее лекаря, который ей новые зубы выправит. И жизни годов подкину, когда добыть те сумею.
На миг представил себе далёкое будущее, где мы с Веей взрослые.
Но не такие взрослые, где до старости всего ничего, а такие, что уже в силу вошли и только по-настоящему жить начинают, годов так по двадцать пять, тридцать. Представил, а сам руку Веи держу…
И вдруг — раз! В голове словно свечку зажгли, и свет от той свечки выхватил из темноты прежде невиданное. Не веря глазам, я уставился на размытый силуэт Веи. Это что у неё над макушкой за числа горят? Тринадцать и тридцать семь… Так это же года её! Прожитые и до старости оставшиеся.
Ёженьки… Так это я теперь видящий, что ли? Нашёлся дар Бездны.
Забыв, что у меня всё болит, я резко вскочил, напугав охнувшую Вею. Левую ногу на запор печной крышки, правое колено на верхнюю лежанку, где Марга храпит — и хвать старуху за пятку.
Пятьдесят и через небольшой промежуток ноль. Чётко над головой Марги тем же зеленоватым светом зажглись известные числа. И следом уже красным светом шестёрка — это срок её старости. Тут уже без ошибок — я видящий.
