— Запомни, гнида! То, что тебя из детей выписали, ничего не значит. Ты, как был никем, так никем и остался. Только теперь с тебя жёстче спрос. Хоть раз вякнешь что-нибудь, хоть раз косо взглянешь, прикончу! Понял, кунь сраная?!
Но отвечать я не собирался. Глаза закрыты, руки безвольно упали — надеюсь бить больше не будет — только грудь и вздымается. Причём, сильнее нужного. Не хочу, чтобы подумали, что я помер. Видите? Дышу я. Не бросите же вы живого человека в лесу.
— Гля, отъехал. Вот какого рожна было его такого снулого лупцевать?
— Да ладно.
Очухается сейчас.
В щёку прилетел хлёсткий удар. Я его ждал, так что даже не дёрнулся.
— Водой может?
— Давайте в деревню. Он ведь даже не сказал, что за зверь.
— Ну и ссыкло же ты, Гауч.
— Я просто немножко умнее, чем некоторые. Не с нашим троеростом за частоколом шляться.
— Так Лон же с нами. У него всё по тройкам. Не ссы.
Я слушал разговор мудаков и мысленно представлял, как в этот самый момент упустивший добычу муфр, голодный и злой выбирается из болота на берег в какой-то версте отсюда и начинает принюхиваться.
А, что хуже, прислушиваться. Эти ведь швысты тупые на весь лес орут, даром, что из деревни охотников родом. Ясно, что частокол рядом, и звери так близко к посёлку встречаются редко — округа старшими выбита начисто — но вдруг что? За стенами всегда настороже надо быть.
— Хватайте его за руки за ноги — и топаем обратно.
Пожалуй, не стану убивать Лона.
— Если сдохнет дорогой, скажем, что уже такого нашли.
Нет, всё же стану. Всех четверых прикончу, когда возможность появится.
— Может, сразу его добить?
А Патарку не просто прикончу, а медленно и болезненно.
— Ага. А всплывёт если? Знаешь, каких нам батя трындюлей выдаст? Тащите давайте. Даже чужик, если что, каких-никаких денег стоит. Негоже общинное имущество разбазаривать."
"Кряхтя и ругаясь, пацаны подхватили меня за руки за ноги и потащили, цепляя свисающей задницей землю. Браг, зажав мои лодыжки подмышками, впереди. Патар с Гаучем сзади.
Неудобно капец. Голова запрокинулась, локти ходят в суставах. Но сам я едва бы доковылял до посёлка, так что встречу с этими швыстами посчитаем удачей.
Пока ползли до деревни мои носильщики трижды менялись. Один отрезок на плечах, словно добытого зверя, меня даже Лон протащил немного. Лучше так, чем волоком по земле. Ведь мысли такие звучали. Как и бросить к йоковой бабушке эту «тяжеленную кунь». Это я-то тяжеленный? Слабак всё же Патарка. Слабак.
