А сам я едва ли теперь доползу — Патаркины пинки последние силы забрали. Выберется котяра из топи злой, как йок. Ух и не повезёт тому, кто ему первым встретится. Да и вторым тоже. Не шутки это. Совсем не шутки. Наших срочно предупредить надо. Вся деревня в опасности. Срочно нужно облаву устраивать, а то и в град людей слать за подмогой. Настоящий же сторожил заявился. Чуть ли не один из хозяев леса.
— Эй, малые, вы это… — встрепенулся Лон, только что делавший вид, что его происходящее не касается никаким боком. — Не зашибите его.
Мне, как старшему, потом батя предъявит.
— Я его пальцем не тронул, — тут же снял с себя ответственность Гауч. — Он уже такой был, полудохлый.
— Да чего вы ссыте, — фыркнул Патар. — Чужика не знаете, что ли? Этот кунь от дружеских пинков только крепче становится. Мы же его закаляем. На благо общины, ага.
И рыжий заржал над своей собственной тупой шуткой.
— Не, серьёзно, Патар, завязывай, — оттянул от меня брата за руку Лон. — Эй, безродыш, ты чего вообще такой грязный?
— Болото, — нехотя промычал я, еле-еле выдавливая из себя звуки, дабы каждому сразу же стало понятно, что у меня сил даже на разговоры нема.
— А чего весь в задирах? — кивнул он на мои царапины, синяки и ссадины. — Зверя встретил?
— Тритоны отшвыстили, — снова заржал Патар.
— Погоди, — махнул на него старший брат. — Вдруг серьёзное что. Чего молчишь, малый? Мне тоже добавить?
Испугал. Ха! Добавлятель прыщавый. Небось, сильнее демона не пнёшь.
— Зверь, — простонал я.
— Зверь?! Где? — встрепенулся Гауч.
— Парни, давайте-ка сваливать. Мало ли…
— Да успокойся ты, — хлопнул его по плечу Патар. — Молодняк верно. Любой взрослый зверь, из опасных чужика бы прикончил. Раз валяется здесь и живой, значит нам уж точно бояться нечего. Верно я говорю, крысёныш?
Для убедительности он легонько пихнул меня тапком в лицо. Этого я уже не стерпел. Вывернулся и сделал то единственное, на что сейчас был способен — прямо сквозь штаны хватанул его зубами за ногу.
— Ай! — отскочил рыжий. — Вот кунья паскуда! Укусил меня!
Я зажмурился.
Очередные удары теперь неизбежны. И побоку. Мне как раз нужен повод, чтобы свернуть разговор про зверя, который меня отделал. Три увесистых пинка один за одним пришлись на руки, закрывавшие голову. Один достал рёбра.
— Безродная шавка! Кусать он меня вздумал! Меня, сына старосты!
— Да успокойся, малой. Ты чего.
Лон, в отличие от своего младшего брата, к вылетевшему из моих уст слову «зверь» отнёсся с большей серьёзностью.
