Трое мальчишек, чуть старше носителя, и один почти взрослый парень. Идут как раз мимо кустов, куда нас закинуло. А портала, через который сюда прилетели, нет больше. Мгновенно исчез, стоило ему выпустить нас наружу. Ещё один необъяснимый феномен.
Заметили! Это плохо. Делаю выводы по реакции моего мальчишки на этот факт. Впрочем, гости носителя тоже знают. Вон, как рыжий в улыбке расплылся. Нехорошая улыбка, опасная.
— Вот ты где! Вздумал прятаться от меня по кустам, чужик вшивый?! Хватайте его!
Глава третья
— Дар Бездны
Вот ведь мне сегодня везёт… Лучший день рождения просто.
Патарка, собственной конопатой рожей. И Браг с Гаучем, вечные его швысты-спутники, тут как тут. Вся троица моих первых недругов в полном составе. А провожатым — иначе бы этих малолеток не выпустили из посёлка — старший братишка Патаркин.
Не самый старший, конечно. Кроме прыщавого Лона у старосты ещё двое взрослых сыновей есть. Но те совсем взрослые — им не до детских разборок, а этому уроду только-только шестнадцать годов исполнилось — он ещё сам сопля бестолковая, хоть и в новые списки попал.
Второй месяц, как взросляк по бумаге — никак гордость его не отпустит. Большая заслуга — дожил до контрольного года. Герой, тоже мне. Понятно, что с охотой Патарке помог. Лон, где можно и, где нельзя свои новые права постоянно выпячивает. Мерзкий тип, как и вся их семейка.
— Тьфу, зараза! Руки испачкал!
Ухвативший было меня за плечо Гауч брезгливо отпрянул.
— Словно из медвежьей задницы вылез, — согласился с ним Браг, осторожно толкая меня ногой в рёбра.
— Звиняй, Патар, хватать я его не хочу.
Младший сын старосты неторопливо наклонился ко мне поближе и картинно принюхался.
— Болото, — констатировал он. — Родню свою лягушачью ходил навестить. Пожалуй, его такого душистого лучше, и правда, не трогать. Руками, — ехидно добавил рыжий и с короткого размаха влупил мне по почкам ногой. на лесного зверя, все списать можно.
Я дёрнулся и непроизвольно свернулся калачиком. Руки сами собой потянулись к голове, прикрыться.
Не впервой бьют. После той боли, что только что в Бездне потоком лилась, их пинки — ерунда. На сдачи дать или сбежать попытаться сил нет, так что будем терпеть. Слёз моих и уж тем более слов мольбы о пощаде эти швысты никогда не услышат. И никто не услышит. Я видел смерть бати и матери с братьями. Мне телесная боль не страшна.
— Не понравился ему мой подарок! — наподдал мне ещё раз Патар. — Ты же любишь тритонов, чужик. Постоянно их жрёшь.
