Рядом со мною почти никого не было: лишь слева в десяти шагах бедно одетый дедушка крошил уткам хлеб и улыбался чему-то своему, да справа, шагах в тридцати, гимназист с молоденькой смущенной девушкой неслышно переговаривались. Прошло минуты две, прежде чем Кошкин приблизился, встал в шаге от меня и, облокотившись на перила набережной, стал наблюдать за птицами.
– Вы забрали сюртуки у наших подозреваемых? – спросила я, даже не повернув головы в его сторону, а отрывая от булки ломти и кроша их в воду.
Если честно, то я очень волновалась в тот момент: это не встреча с Марго в закрытом от посторонних глаз помещении. Мне казалось, что на нас оглядываются все! И что дедушка слева вполне мог оказаться загримированным британским агентом. Или гимназист справа. Или даже смущенная девушка… Больших усилий мне стоило не выдавать этого волнения.
– Забрал, – без воодушевления отозвался Кошкин, тоже на меня не глядя. – Только, боюсь, ничего не получится: двое подозреваемых, Курбатов и Стенин, сами признались, что после бала отдавали сюртуки в чистку.
Если на них и был порох, то теперь едва ли найдем.
– И Стенин отдал в чистку?… – изумилась я и даже повернула голову.
Дело в том, что его знаменитый грязно-желтый сюртук с оторванной пуговицей не знал щетки с того дня, как был сшит – такое, по крайней мере, складывалось впечатление. А именно после бала его решили почистить?
Но в моей памяти тотчас всплыло, как на балу задолго до того, как с Балдинским случилось несчастье, на Стенина налетел официант с подносом, полным бокалов с шампанским, – Стенин в последний момент увернулся, но пара бокалов все же опрокинулась на его многострадальный сюртук.
Интересное совпадение…
– Полесов отдавать сюртук не хотел ни в какую, пришлось даже с полицией изымать, – продолжил вполголоса Кошкин. И усмехнулся: – Обещал жалобу на меня в министерство написать, мол, у него там связи…"
"Сегодня утром, покуда мы с детьми занимались, в доме и правда случился переполох – Жоржик кричал и гневался на всю квартиру.
Но в отношении Полесова у меня не было особенных подозрений, потому замечание я пропустила мимо ушей.
– А Якимов сразу сюртук отдал? – спросила я.
– Сразу. – Кошкин помолчал и добавил еще тише: – И Ильицкий сразу. Лидия Гавриловна, почему вы не сказали, что Ильицкий в Москве? Я думал, что могу вам доверять.
– Если б я посчитала, что это важно, то непременно сказала бы вам, – ответила я невозмутимо.
