– Это не Ильицкий стрелял, я сама разговаривала с ним в библиотеке, когда все случилось.
Я отметила, как Кошкин взглянул на меня искоса, но ничего более не сказал.
Подозрений, что Балдинского мог бы застрелить Ильицкий, у меня не было вовсе – и слава богу. Я прекрасно помнила, как увидела его на балу и как за мгновение до этого наблюдала Балдинского, выходящего из залы. И после я не выпускала Евгения из виду ни на миг – до того самого момента, когда Аннушка закричала, найдя труп.
Или он меня не выпускал из виду… я вдруг подумала, что, не отвлекись я в тот момент на Ильицкого, я бы непременно заметила, кто выходил вслед за Балдинским.
И снова меня одолели сомнения: не подстроил ли он ту нашу встречу и все следующее за ней с одной лишь целью – отвлечь меня от чего-то?! Или от кого-то. У меня даже было предположение кого…
Нахмурившись, я продолжила разговор с Кошкиным.
– Скажите лучше, вы уверены, что Якимов отдал именно тот сюртук, в котором был на балу, или поверили ему на слово?
– В его вещах нашли два сюртука – забрали оба.
Один – серый в клетку, другой – темно-синий. Но ничего ему не мешало избавиться от того, в котором был на балу, еще до моего прихода, но тут уж я бессилен.
– Начните с темно-синего, – отозвалась я, вспомнив, что именно в нем Якимов был в тот вечер. – А женщин вы не проверяете?
– Боюсь, это будет очень сложно, – вздохнул Кошкин, – у меня нет таких полномочий. Но, знаете, у меня все не идет из головы вопрос, кто забрал револьвер из фортепиано.
Что, если это сделал кто-то из слуг и револьвер все еще в доме? Убийца мог опасаться обыска, потому спрятал револьвер в гостиной, но наутро, когда хозяева разъехались, мог бы спокойно его забрать.
– Вы хотите обыскать дом полностью, включая спальные комнаты?
– Да… но так, чтобы об этом знало как можно меньше людей. Возможно это, как вы думаете?
Я с готовностью кивнула, поняв, что это действительно хорошая мысль:
– В эту субботу Полесовы едут в деревню к Курбатовым на весь день, я тоже еду.
И позабочусь, чтобы слугам дали выходной. В доме будет только швейцар, но он редко поднимается к нам на этаж.
– Отлично.
Кажется, Кошкин собрался уже уйти, но я его остановила:
– Я еще спрашивала у Платона Алексеевича о биографии Якимова, но он мне так и не ответил… Он ничего мне не передавал на словах?
– Да-да, – с готовностью кивнул Кошкин, – Шувалов просил рассказать вам, если вы спросите… но там, собственно, мало интересного.
