Пятьдесят девять лет, в 1848-м окончил с отличием Николаевскую академию Генштаба – кстати, окончил он ее в том же году, что и Сорокин.
– Но кажется, Якимов несколько моложе, чем должен быть Сорокин. Верно? – уточнила я.
– Это так, – кивнул Кошкин, – Сорокин старше, но в сорок пятом он успел побывать на Кавказском фронте и поступил в академию уже после увольнения из армии.
Выходит, Якимов должен знать Сорокина в лицо… само собою напрашивалось предположение, что мне надобно сотрудничать с Якимовым. Однако у меня в тот момент и мысли такой не возникло.
Я совершенно ему не верила. И даже Евгению боялась открываться полностью, так как не знала, насколько дружен он со своим старшим товарищем.
А Кошкин тем временем продолжал:
– С момента окончания Николаевской академии Якимов больше на научной работе. Много пишет, много ездит по миру и стране, сотрудничает с иностранными учебными заведениями… Женат. Есть сын, но тот предпочел военную карьеру – служил на Балканах.
Значит, все же женат… но это еще ничего не значит: и Сорокин был женат.
И мой отец тоже.
– Вы ведь не думаете, что Якимов и есть Сорокин? – Кошкин все же повернулся ко мне с неподдельным интересом в глазах. – Они вместе учились в Николаевской академии – это точно два разных человека.
– Нет, относительно Якимова у меня теперь другие подозрения, – ответила я, чуть улыбнувшись.
Кошкин снова ничего не сказал, но, кажется, понял, что я имею в виду, потому что добавил, еще более понижая голос:
– Шувалов считает, что Сорокин давно не работает на Британию – возраст.
Но не исключено, что англичане послали в Москву кого-то как раз с целью устранить Сорокина. Платон Алексеевич это вполне допускает – потому, собственно, и велел рассказать вам. В этом случае многое встает на свои места, вы не находите?
Я не ответила, сказав лишь:
– Тогда всего доброго. В следующий раз встречаемся здесь же в воскресенье, в это же время. Надеюсь, уже будут какие-то новости по порошинкам на сюртуке и номеру на револьвере."
"Кошкин коротко кивнул, поднял отвороты сюртука, защищаясь от ветра, и неспешно зашагал вдоль набережной, чтобы после покинуть сад.
Я же осталась – во-первых, чтобы, согласно инструкции Платона Алексеевича, посмотреть, не сорвется ли кто со своих мест, чтобы пойти за Кошкиным, а во-вторых, мне было о чем подумать.
Дядюшка всегда учил меня, что интуиции следует доверять. По его словам, ей следовало доверять даже больше, чем фактам, с чем я долго не могла смириться.
