Но агент, кажется, добрался до него первым, потому как других причин убивать Якимова я не видела.
– Кажется, все произошло, когда мы совещались в Столешниковом переулке, – закончил тем временем Кошкин.
Усвоив и это, я открыла было рот, чтобы кое-что рассказать Кошкину, поскольку в мозгу моем начала оформляться пока неясная, но догадка. Но отчего-то я смешалась и передумала. В конце концов, наша задача найти Сорокина, а не британского агента или кого-то еще… не следует лезть не в свое дело.
Мне очень хотелось сейчас увидеться с Ильицким еще раз и перекинуться с ним хотя бы парой слов.
Но нежелание находиться здесь, в этом месте, оказалось сильнее, так что я лишь попросила Кошкина:
– Степан Егорович, прошу вас, давайте вернемся в Театральный проезд и вы поймаете для меня двуколку. Я ужасно устала…
Глава тридцать пятая
Следующее утро я начала с сожаления, что так и не поговорила вчера с Ильицким. Я понятия не имела, где он, чем занят теперь, и мечтала получить от него хоть какую-то весть.
О Кошкине я знала, по крайней мере, что он всецело занят организацией засады в госпитале на Никольской улице.
Я же, очевидно, помочь ничем не могла – ловушки расставлены, и оставалось лишь ждать. А ожидание изводило меня… Хорошо, что были дети Полесовых: рядом с ними никакие посторонние мысли меня не донимали, лишь одна – как бы их утихомирить.
Проснулась я в это утро неимоверно поздно и с больною головой. Аннушка, по обыкновению пришедшая помочь мне одеться, первым делом сообщила, что дети с постелей подняты и накормлены завтраком, Георгий Павлович отбыли на службу, а Елена Сергеевна еще не вставали.
Наскоро выпив кофе, я поспешила в детскую: вне учебы детьми всегда занималась Катя – сейчас же, когда она в больнице, дети, должно быть, стояли на ушах и терроризировали всех домашних.
Но нет. Войдя в детскую, я застала на редкость милую картину: устроившись за столом, Мари терпеливо объясняла что-то близнецам, раскрыв перед ними учебник арифметики.
А Митрофанушка – о боже! – сидел в укромном месте, уткнувшись в книжку! И только Лёлечка вела себя несколько шумно, дергая Мари за подол платья и требуя поиграть с нею в куклы.
И все же более остального меня поразила именно Мари, которую я сперва даже не узнала, решив, что Полесовы успели подыскать новую няню. На ней было серое грубоватое платье, полностью закрывающее руки и шею, единственным украшением которого мог считаться лишь узенький белый воротничок.
