Может, и воротил. Грех небольшой. У Марины ни близких, ни родных, поэтому ей неоткуда знать, что в человеке рядом с самой чистой любовью может размещаться столько грязи, что хватит на стадо свиней. Жена Колыванова умерла в больнице, это он уговорил ее туда лечь. За две недели ни разу не навестил. Ты в него камень кинешь за это? Я не кину. Любил он ее, а что уж между ними перед ее смертью было, за это он пускай сам отвечает перед Господом, я ему не судья. В общем, Валя сел на стульчик в уголке и притих, только губами шлепал.
Он, конечно, сам дурачина и получил по заслугам, – непоследовательно заключила Беломестова. – Надо было раньше думать, с кем чесать языком! Распахнул душу, старый болван! Ну, на нем Марина только разгонялась.
– Следующими были Бутковы? – догадалась Маша.
– Альбертовна, да. Ох и наслушались мы! Оказывается, Марина пообещала продать им свою землю. Поклялась! – Полина Ильинична восхищенно покачала головой. – Ну какая дрянь хитрющая, а! Они год копили деньги, стелились перед ней, разве что задницу ей не вытирали.
Я еще гадала, отчего они с Мариной такими друзьями заделались. Она ими вертела как хотела, помыкала, а они ей ни словечком не могли возразить. Тоже, значит, в оборот их взяла, вроде как Колыванова, только на другой манер.
– Зачем им именно ее участок? Здесь можно занять любой.
– Альбертовна вбила в голову, что Маринин дом как-то правильно расположен, по фэн-шую. Вроде как творческие потоки там лучше распределяются. Или что-то в этом духе.
Марина озадаченно уставилась на Беломестову, но та говорила всерьез.
– Когда Бутковы поняли, что Марининой земли им не видать, они подняли такой визг – ты и вообразить не можешь! – Беломестова налила третью стопку, на этот раз не предлагая Маше, и проглотила, словно воду. – Я думала, Альбертовна набросится и выдерет ей половину шевелюры, ждала драку с минуты на минуту. Но Марина была не из тех, на кого можно орать безнаказанно. Она переорала нашу Вику влегкую! Как начала перечислять, что они присваивали после соседей…
Она запнулась, взглянула на Машу с тревогой.
Маша сделала вид, что пропустила ее последние слова мимо ушей. Струна, державшая ее в напряжении последние полчаса, заметно ослабла: если бы Беломестова собиралась ее застрелить, она не стала бы волноваться, что выболтала лишнее."
"– В общем, за Бутковыми обоими много всякого водилось, – скороговоркой закончила Полина Ильинична. – Пахомовой и Кулибабе Марина тоже напоследок раздала по оплеухе.
