– Тогда расскажите, что случилось.
Полина Ильинична подняла карабин, подошла к столу, опираясь о свое оружие как о костыль, села. Карабин прислонила к столешнице с такой небрежностью, словно это была метла. Маша старалась не смотреть на черный, обманчиво тонкий ствол, торчащий над скатертью.
– Двадцать пятого Марина решила отпраздновать день рождения и собрала нас у себя. Она каждый год праздновала, так что ничего удивительного в этом не было. Нет, погоди-ка, – прервала себя Беломестова. – Так не годится…
Маша напряженно следила, как она встает, идет к буфету.
Беломестова вытащила из шкафа бутылку с розоватой жидкостью и, позвякивая двумя рюмками, зажатыми крест-накрест в пальцах, вернулась к столу.
Разлив настойку по рюмкам, она придвинула одну Маше.
– Из закуски у меня одни конфеты. Будешь?
– Буду. – Маша надеялась, что психологически сложнее выстрелить в человека, с которым ты разломил «Птичье молоко».
На столе появилась хрустальная вазочка с карамельками.
Беломестова молча выпила, не чокаясь. Маша последовала ее примеру, молясь про себя, чтобы это был ритуал для усиления откровенности, а не допинг для снятия страха, перед тем как застрелить человека.
«Спокойно, спокойно, – ободряюще шепнул Макар. – Не торопи ее. Сделай паузу».
Маша молча ждала.
– Марина была уже выпивши, когда мы пришли, – сказала Беломестова. Она смотрела в окно за Машиной спиной. – Глаза блестят, улыбочка такая… вроде бы невинная, а присмотришься – рот кривой.
Она всегда кривила рот, когда собиралась что-нибудь эдакое выкинуть. Ну, на этот раз она сама себя превзошла. Разлили водочку, все подняли стопки, и тут Марина объявляет, что у нее для нас новость. Новость! – с силой повторила Полина Ильинична. – «Я, – говорит, – продаю дом и уезжаю от вас к чертовой матери! Уже все решено, покупатели найдены!» Мы зашумели: как? что? Кто здесь будет жить? А Марина нам в ответ: «Да вы их знаете, встречались уже». Она договорилась продать дом своим приятелям, Корниловым.
Тем паршивцам, которые приезжали к ней в гости. Преподнесла нам это известие на блюдечке, оглядела нас – наслаждалась, ей-богу! Каждой секундой наслаждалась! – ну, говорит, за мой скорый отъезд! Опрокинула стопку. А мы не пьем, стоим, молчим… Остолбенели. Никто такого не ожидал.
Беломестова вновь разлила по рюмкам настойку."
"– Когда до нас дошло, что она собирается сделать, заговорили все сразу.
