Отвернулась от Маши, достала чашку, налила воды из чайника, поставила чашку перед ней на стол. В последний момент рука у нее дрогнула, и вода плеснула на скатерть. Некоторое время обе женщины смотрели на лужицу.
– Я вытру, – опередила Беломестову Маша.
Поднялась, взяла мочалку, отжала над раковиной, стоя спиной к старосте. Вернулась, промокнула лужу. Положила мочалку на место.
– Поперек хозяйки лезешь, – упрекнула Полина Ильинична. – Я бы вытерла.
Маша отпила воды. Карабин лежал на полу, Беломестова возвышалась над ним.
– Спасибо, Полина Ильинична. – Маша перевела дух. – Вода у вас сказочная. Давайте вы не будете в меня стрелять, это как-то очень глупо.
– Так ведь и я не особо умная, Машенька, – в тон ей отозвалась Беломестова.
– Вы? Вы очень умная, – искренне сказала Маша.
– Ну спасибо тебе на добром слове…
– Я серьезно.
«У нее поменялся голос, – заметил Макар. – И лицо отмерзло. Машка, ты молодец, ты все делаешь правильно».
Маша придвинула к себе кружку, зажала в ладонях, словно греясь об нее.
Она сидела, ссутулившись, зная, что сейчас, в полутемной комнате, без косметики похожа на несчастного озябшего подростка. В уме она прикидывала, сумеет ли запустить тяжелую кружку в голову Беломестовой так, чтобы на несколько секунд обездвижить ее и успеть схватить карабин.
«Оставь эту затею, – предупредил Макар. – Ты не Серега, силовые методы – не твой конек».
«Мой конек – Горбунок?» – язвительно спросила Маша, вспомнив старую шутку.
«Ты все делаешь правильно», – повторил Илюшин.
Маша сосредоточилась и выкинула из головы идею с кружкой.
Беломестова по-прежнему стояла над ружьем и при необходимости подняла бы его очень быстро – в этом у Маши не было сомнений.
– Расскажите про Марину, – попросила она. – Я не понимаю… Все вертится вокруг нее, но тогда Аметистов – он тоже как-то с ней связан? Я знаю, что она не ушла в лес, как вы всех убедили.
Снаружи послышался шорох. Маша насторожилась, ожидая, что кто-то появится на пороге, но ничего не случилось. Это просто дождь усилился, сказала она себе.
– Да какой лес, – устало вздохнула Беломестова. – Она его ненавидела. Она все здесь ненавидела.
– Расскажите, – настойчиво повторила Маша. – Пожалуйста!
Она с удивлением поняла, что, если бы ей позволили назвать последнее желание, она выбрала бы именно это. Нитка от клубка оборвалась и свисала шерстяным червячком у нее между пальцев. Маша хотела знать, куда должен был привести клубок.
– Это Колыванов ее убил?
Беломестова покачала головой.
