Правда, теть Поль?
Беломестова кивнула и вяло подтвердила ее слова. Да, можно заплатить завтра.
– Тетю Полю тут знают, – гордо сказала Ксения.
Маша почувствовала укол совести. Беломестова казалась ей человеком, у которого преобладает сугубо прагматичное отношение к домашним животным. Когда Цыган охромел, именно Колыванов настоял на том, чтобы отвезти его в клинику. Полина Ильинична сочла его желание придурью, но уступила. «Придурь» – это словечко повторила Ксения, когда рассказывала Маше подробности.
Но сейчас Маша видела, что Беломестова глубоко переживает случившееся.
Она едва держалась на ногах. Маша усадила ее в тени, открыла бутылку с водой.
– Полина Ильинична, выпейте. Хотите еще отдохнуть, или поедем обратно?"
"– Поедем. Только окошко откроем, Машенька, хорошо? Или нельзя, чтобы пыль летела в салон?
Маша укоризненно покачала головой и опустила стекло.
До Таволги они ехали чуть больше часа.
После обеда Маша позвонила в клинику. Цыган был жив. «Он спит, – сдержанно сказал врач.
– Будем наблюдать, при необходимости скорректируем лечение».
«Будем наблюдать, – повторила про себя Маша. – При необходимости скорректируем лечение». Хозяева заболевшего питомца, должно быть, остаются в убеждении, что им сообщили нечто важное. Скорректируем же!
Ужасно жалко было бедного пса и Ксению.
Из короткой беседы с врачом Маша поняла, что Цыган наелся отравы, – судя по всему, крысиного яда. «Частая история», – добавил ветеринар, как ей показалось, с осуждением.
Где же ты нашёл крысиный яд, дурень хвостатый?
Чтобы отвлечься, Маша немного поработала.
Затем решила заглянуть к курицам и обнаружила, к своему ужасу, что забыла вернуть на место автоматическую поилку. Ксения прибежала, когда Маша собиралась нести ее на место, а дальше все завертелось…
Куры набросились на Машу с поилкой так, словно бродили по пустыне и вот, наконец, вышли из неё, мучимые адской жаждой. Они толпились у двери, путались под ногами, и Маша отдавила не одну пару лап, пока пробивалась через осаду к возвышению, где обыкновенно стояла поилка.
К ее удивлению, курицы, которым наступили на пальцы, не орали как резаные, а издавали укоризненный вяк. Взбив воздух крыльями, словно намереваясь оставить этот грешный мир, где всякий готов наступить калошей на твои тонкие натруженные пальцы, и улететь в небеса, курицы передумывали и торопливо бежали за водой.
– Смешные вы все-таки ребята, – задумчиво сказала Маша.
…Пожалуй, она в чем-то понимала Татьяну.
