Маша прикрыла глаза и поняла, что собаки и летящие в кювет машины больше не мучают ее.
Издалека доносился голос Ксении. Маша не улавливала в нем тревожных, испуганных или горестных нот и закрыла глаза, привалившись к стене.
Когда она проснулась, было тихо. Часы показывали, что с момента разговора с Илюшиным прошло не больше шести минут, но Маша чувствовала себя так, словно проспала два часа.
Она потянулась, зевнула. Женщина за стойкой не обращала на нее внимания, уткнувшись в бумаги. Маша подняла взгляд и обнаружила на стене напротив плакат «Основные паразиты кошек».
Плакат был незаурядный. Он выглядел как афиша триллера и обещал зрителю такие страх, ужас и трепет, перед которыми Хичкок показался бы доброй семейной сагой. Блоха, власоед, а также иксодовый, ушной и чесоточный клещи, не говоря уже о ленточных червях и аскаридах, были изображены художником значительно выпуклее и ярче, чем собственно кошка. Человек, ознакомившийся с этим плакатом, должен был в страхе бежать от мысли завести домашнего питомца.
В лучшем случае он согласился бы взять блоху. В ее круглых глазках читался какой-никакой интеллект и надежда на светлое будущее, которого сама кошка определенно была лишена.
Ксения замолчала. Беломестовой тоже не было видно. Вестибюль опустел, издалека доносились чужие голоса. Где-то поблизости раздосадованно мяукнул кот. «Интересно, я машину закрыла?» – отстраненно подумала Маша. Ей снова подумалось: она выжала из машины такую скорость, а ведь они могли перевернуться! На заднем сиденье была Ксения!
Но в этот раз усилия воли ей хватило, чтобы прекратить это запоздалое истязание.
Хватит быть самой себе власоедом. Они доехали, и даже Цыгана каким-то образом ухитрились довезти живым. Незачем мусолить страхи.
В клинику зашла старушка с йорком на поводке. Маша поднялась и выбралась во двор. Машина, конечно, оказалась заперта и даже стояла под большой старой акацией, хотя Маша совершенно не помнила, что припарковала ее в тени.
Беломестова и Ксения вышли из клиники через десять минут.
Староста снова погрузилась в молчание, зато Ксения говорила за них двоих, для убедительности размахивая руками.
– Отравился!.. Капельницу!.. На ночь!.. Завтра приехать!
Она, кажется, не сомневалась, что самое страшное позади. У Маши не было и грамма этой уверенности, но она порадовалась, что пса оставили в стационаре.
– Я же деньги забыла, – спохватилась она. – Придется возвращаться.
– Без паники, – призвала Ксения. – Полина Ильинична обо всем договорилась.
